-- Ступай, посмотри, нѣтъ ли подъ миртами человѣка съ двумя лошадьми.
Едва успѣла Таанахъ возвратиться, какъ уже Саламбо сходила но лѣстницѣ галлереи.
-- Госпожа! закричала кормилица. Саламбо обернулась и приложила палецъ къ губамъ въ знакъ молчанія и неподвижности;
Таанахъ тихо спустилась на терассу, и вдали, въ глубинѣ кипарисовъ, увидѣла Саламбо. Громадная косая тѣнь слѣдовала за нею но лѣвую сторону. Эдо было предвѣстіе смерти.
Таанахъ возвратилась въ комнату, бросилась на землю, стала царапать себѣ лицо ногтями, рвать волосы на головѣ и вопить изо всей мочи. Наконецъ ей пришло въ голову, что кто нибудь можетъ ее услышать. Тогда она умолкла и начала тихо рыдать, сидя на полу и закрывъ лицо руками.
XI.
Подъ шатромъ.
Человѣкъ, который указывалъ путь Саламбо, повелъ ее но узкимъ и крутымъ улицамъ города. Между тѣмъ, заря занималась и небо бѣлѣло. Порою, пальмовыя бревна, торчавшія изъ стѣнъ, заставляли Саламбо наклонять голову. Лошади скользили. Наконецъ путники достигли городскихъ воротъ. Они были полуоткрыты, путники прошли въ нихъ, и ворота затворились.
Нѣкоторое время они ѣхали вдоль городской стѣны; у цитернъ они повернули на косу изъ желтаго песку, которая отдѣляла заливъ on. озера.
Вокругъ Карѳагена никого не было видно ни на морѣ, ни въ окрестностяхъ. Темно-сѣрыя волны тихо плескались; легкій вѣтеръ разметывалъ по ихъ поверхности клочья бѣлой пѣны. Несмотря на всѣ свои покрывала, Саламбо дрожала отъ утренней свѣжести. Движеніе, воздухъ взволновали ее. Взошло солнце. Оно грѣло ей спину и затылокъ, и ее невольно стало клонить ко сну. Лошади шли тихой рысью, погружая свои ноги въ беззвучный песокъ. Достигши горы Теплыхъ Водъ, они ускорили шагъ, такъ-какъ почва стала тверже.