Саламбо спрашивала у Шахабарима, что съ ней станется но смерти.
-- Сначала ты будешь томиться -- легкая, какъ паръ, колеблющійся надъ волнами, а потомъ, послѣ многихъ испытаній и скорбей, ты вознесешься на очагъ солнца, въ источникъ всевѣдѣнія.
Между тѣмъ, Шахабаримъ ни слова не говорилъ ей о Танитѣ. Саламбо думала, что онъ стыдился побѣжденной богини, и называя ее общимъ именемъ, означавшимъ луну, она разсыпалась въ благословеніяхъ этому плодородному и кроткому свѣтилу. Но наконецъ Шахабаримъ воскликнулъ:
-- Нѣтъ, нѣтъ!... Она отъ другаго заимствуетъ все свое плодородіе. Развѣ ты не видишь, что она слѣдуетъ за нимъ, какъ влюбленная женщина, что бѣжитъ по полю за мужчиной!
И Шахабаримъ постоянно превозносилъ доблесть свѣта. Но вмѣсто того, чтобы подавлять въ Саламбо мистическія желанія, онъ еще болѣе разжигалъ ихъ. Онъ приводилъ ее въ отчаяніе откровеніями своего безжалостнаго ученія и это, повидимому, доставляло ему наслажденіе. Чѣмъ болѣе онъ сомнѣвался въ Танитѣ, тѣмъ сильнѣе хотѣлось ему вѣрить въ нее. Его удерживало какое-то угрызеніе, подымавшееся изъ глубины души. Онъ чувствовалъ необходимость въ какомъ нибудь испытаніи, какомъ нибудь проявленіи божества, и въ надеждѣ достигнуть этого онъ придумалъ средство, которое могло бы спасти разомъ и его отечество, и его вѣру.
Съ этихъ поръ онъ началъ оплакивать передъ Саламбо оскверненіе святыни и бѣдствія, которыя послѣдовали за тѣмъ и простерлись даже до небесныхъ странъ. Потомъ онъ внезапно объявилъ ей о близкой гибели суффета, окруженнаго тремя войсками подъ предводительствомъ Мато, который, какъ похититель заимфа, казался для карѳагенянъ царемъ варваровъ; наконецъ Шахабаримъ прибавила, къ этому, что спасеніе республики и отца Саламбо зависитъ отъ нея одной.
-- Отъ меня!... вскричала Саламбо: -- какъ же я могу...
-- Конечно, ты никогда не согласишься! прервала, ее жрецъ съ улыбкой презрѣнія.
Саламбо начала умолять его. Тогда Шахабаримъ сказала,:
-- Тебѣ слѣдуетъ идти къ варварамъ и принести оттуда заимфъ.