Иногда, впродолженіе нѣсколькихъ дней, она отказывалась отъ нищи. Ей снилось, что подъ ея ногами проходили звѣзды среди тумана. Она призывала Шахабарима; но когда онъ приходилъ, не знала, что ему сказать.
Она не могла существовать, не развлекаясь его посѣщеніями. Внутренно она возмущалась противъ этого господства, чувствовала къ жрецу и страхъ, и досаду, и ненависть и въ то же время питала къ нему какую-то особенную любовь, какъ-бы въ благодарность за то неизъяснимое упоеніе, которымъ наслаждалась въ его присутствіи. Шахабаримъ, зная всѣ болѣзни, которыя насылаются богами, видѣлъ въ состояніи Саламбо вліяніе Таниты. Чтобы излечить Саламбо, онъ окроплялъ комнату ея растворомъ желѣзняка и руты; каждое утро вкушала она мандрагоры и во время сна клала подъ голову подушку, наполненную благовоніями по выбору жреца. Употребилъ онъ даже и баарасъ, корень огненнаго цвѣта, который отгонялъ въ полуночныя страны злыхъ духовъ. Потомъ, обратившись къ полярной звѣздѣ, онъ трижды шепталъ таинственное имя Таниты; но ничего не помогало, и Паламбо страдала все болѣе и болѣе.
Никто въ Карѳагенѣ не былъ такъ ученъ, какъ Шахабаримъ. Въ юности они учился въ Вавилонѣ, потомъ посѣтилъ С.амофракію, Нессинунтъ, Эфесъ, Ѳессалію, Іудею и набаѳейскіе храмы, терявшіеся въ пескахъ. прошелъ по берегу Нила отъ пороговъ и до моря. Онъ спускался въ пещеры Прозерпины; онъ видѣлъ, какъ вращались колонны лемносскаго лабиринта и сіяла тарантская канделябра, имѣвшая на своихъ развѣтвленіяхъ столько свѣтильниковъ, сколько дней въ году; не разъ проводилъ онъ ночи въ бесѣдахъ съ пришельцами греками. Устройство вселенной занимало его не менѣе природы боговъ; онъ наблюдалъ равноденствіе въ кольца, находившіяся въ знаменитомъ портикѣ Александріи, и сопровождалъ до Карены египетскихъ астрономовъ, которые измѣряли небесныя пространства числомъ своихъ шаговъ. Изъ всего этого у него образовалась совершенно особенная религія безъ всякой опредѣленной формы, полная горячечныхъ химеръ. Такъ, онъ не вѣрилъ, подобно другимъ карѳагенянамъ, что земля имѣетъ форму сосновой шишки; онъ представлялъ себѣ ее круглою, и думалъ, что она вѣчно падаетъ въ безконечномъ пространствѣ съ такою неизмѣримою скоростью, что нѣтъ никакой возможности замѣтить это паденіе.
Изъ положенія солнца надъ луною жрецъ выводилъ заключеніе о господствѣ Ваала, такъ-какъ солнце было его подобіемъ и отраженіемъ, и кромѣ того все, что онъ видѣлъ на землѣ, говорило ему о преобладаніи мужскаго разрушительнаго начала. И Шахабаримъ тайно обвинялъ Таниту въ несчастій своей жизни: не въ ея ли честь нѣкогда первосвященникъ лишилъ его мужеской силы? И печальнымъ взоромъ слѣдилъ Шахабаримъ за людьми, которые скрывались со жрицами въ терпентинныхъ лѣсахъ.
Дни его проходили въ надзорѣ за курильницами, золотыми сосудами, щипцами, лопаточками, которыми сгребался жертвенный пепелъ, и всѣми возможными одеждами истукановъ.
Въ положенные часы раздвигалъ онъ большія занавѣсы извѣстныхъ дверей и оставался съ простертыми руками въ одномъ и томъ же положеніи. На извѣстныхъ плитахъ повергался онъ ницъ, въ то время, какъ толпа жрецовъ сзади него мелькала съ обнаженными ногами но тайнымъ переходамъ, исполненнымъ вѣчнаго сумрака.
Среди этой сухой жизни, Саламбо была для Шахабарима какъ цвѣтокъ въ разсѣлинѣ гробницы; но въ то же время жрецъ былъ къ ней жестокъ, по щадилъ для нея испытаній и горькихъ упрековъ. Положеніе его утверждало между ними нѣкоторую общность половъ, и Шахабаримъ не столько сокрушался о невозможности обладать Саламбо, сколько желалъ видѣть ее постоянно такою же чистою и прекрасною. Часто замѣчалъ онъ, что она ослабѣвала, не въ силахъ будучи слѣдить за его бесѣдой. Тогда печальный возвращался онъ къ себѣ и чувствовалъ себя оставленнымъ и одинокимъ и проникался пустотою своей жизни.
Странныя слова срывались иногда съ языка его, и они были для Саламбо молніями, озарявшими бездны. Часто но ночамъ они сидѣли вдвоемъ на терассѣ и смотрѣли на звѣзды, между тѣмъ какъ внизу подъ ними громоздился Карѳагенъ, а далѣе виднѣлся заливъ и открытое море неопредѣленно терялось во мракѣ.
Шахабаримъ излагалъ передъ Саламбо ученіе о томъ, какъ души людей спускаются на землю и слѣдуютъ по тому же пути знаковъ зодіака, по которому движется солнце. Простирая руку, онъ показывалъ ею на знакъ Окна, какъ на дверь, изъ которой выходитъ родъ людской, и на знакъ Козерога -- какъ на дверь, которою онъ возвращается къ богамъ. Саламбо, понимая въ буквальномъ смыслѣ эти представленія, старалась разглядѣть созвѣздія; она принимала за живую дѣйствительность символы и даже отдѣльныя выраженія жреца, которыя не всегда были ясны для него самого.
-- Души умершихъ, говорилъ Шахабаримъ: -- разлагаются на лупѣ, какъ трупы на землѣ. Слези ихъ составляютъ влажность луны. Это -- мрачное обиталище, полное грязи, обломковъ и бурь.