Озлобленіе, которое онъ чувствовалъ къ Саламбо, обратилось теперь на Гамилькара. Для его ненависти была теперь опредѣленная добыча, такъ-какъ месть становилась осуществимѣе; онъ думалъ, что уже держалъ врага въ своихъ рукахъ, и радовался. Въ то же время онъ подвергался обаянію какой-то нѣжности и былъ пожираемъ инымъ, болѣе ѣдкимъ желаніемъ. То онъ видѣлъ себя среди войска, потрясающимъ копье съ вздѣтою на него головою суффета; то ему казалось, что онъ на пурпуровомъ ложѣ, держитъ дѣву въ своихъ объятіяхъ, цалуетъ ея уста, гладитъ ея густые, черные волосы; и его терзала эта мечта, которой онъ зналъ неисполнимость. Выбранный вождемъ наемниковъ, онъ поклялся сдѣлать войну безпощадною.
Онъ пришелъ къ Спендію и сказалъ:
-- Собирай своихъ людей! Я приведу моихъ. Извѣсти Автарита! Слышишь? подымайся!
Спендій съ удивленіемъ замѣтилъ этотъ повелительный тонъ. Мато обыкновенно давалъ другимъ волю надъ собою, и порывы его горячности проходили очень скоро. Но теперь онъ казался въ одно и то же время и спокойнѣе, и ужаснѣе, чѣмъ обыкновенно; гордая воля сверкала въ его глазахъ, какъ пламень жертвоприношенія.
Грекъ не послушалъ его убѣжденій. Онъ жилъ въ роскошной карѳагенской палаткѣ, пилъ сладкія питія въ серебряныхъ чашахъ, игралъ на коттабѣ, отращивалъ себѣ волосы и медленно велъ осаду. Впрочемъ, онъ навелъ справки въ городѣ и не хотѣлъ идти, увѣренный, что въ скоромъ времени городъ откроетъ свои ворота.
Нарр'Авасъ, который блуждалъ между тремя войсками, случился въ то время у Спендія. Онъ подтвердилъ мнѣніе бывшаго раба и даже укорилъ Мато за то, что онъ, подчиняясь порыву храбрости, хочетъ оставить ихъ общее дѣло.
-- Поди прочь, если ты трусишь! воскликнулъ Мато: -- ты обѣщалъ смолы, сѣры, слоновъ, лошадей, рабовъ! Гдѣ они?
Нарр'Авасъ напомнилъ ему, что онъ истребилъ послѣднія когорты Ганнона; сказалъ, что за слонами производится охота, что лошади должны вскорѣ прибыть, и при этихъ словахъ нумидіецъ, играя страусовымъ перомъ своего головнаго убора, улыбался не безъ насмѣшки. Мато не зналъ, что ему отвѣчать.
Вошелъ неизвѣстный человѣкъ; онъ былъ въ ноту, растрепанъ, ноги въ крови, безъ пояса; дыханіе тяжело подымало его худую грудь; онъ разговаривалъ на непонятномъ языкѣ, широко раскрывая глаза, какъ будто разсказывалъ о какомъ нибудь сраженіи. Нарр'Авасъ выбѣжалъ вонъ и сталъ собирать своихъ всадниковъ.
Они выстроились въ равнинѣ, образовавъ кругъ около даря. Нарр'Авасъ, верхомъ на конѣ, склонялъ голову и кусалъ губы: онъ раздѣлилъ войско на два отряда -- и, приказавъ одному дожидаться, поскакалъ съ другими въ горы.