Потомъ они начали осматривать другія кладовыя и разныя мастерскія, находившіяся при домѣ. Прежде всего Абдалонимъ отворилъ дверь въ комнату, въ которой въ нишахъ и на столахъ лежали кучами или въ мѣшкахъ золотыя и серебряныя монеты различной цѣнности и величины и изъ разныхъ странъ: тутъ были и крупныя монеты карѳагенскія, и мелкія изъ колоній, и тонкія, какъ ноготь, изъ Ассиріи, и лакедемонскіе четыреугольники; иныя позеленѣли отъ воды, другія потемнѣли отъ огня, такъ-какъ были взяты во время какой нибудь осады. Суффетъ скоро замѣтилъ, что передъ этими сокровищами ничтожны были расходы, сдѣланные въ его отсутствіе; онъ уже выходилъ изъ комнаты, когда увидѣлъ три пустые мѣдные сосуда. Абдалонимъ отвратилъ голову въ знакъ ужаса, и Гамилькаръ, какъ бы покоряясь судьбѣ, не сказалъ ни слова.
Они прошли еще нѣсколько комнатъ и, наконецъ, приблизились къ двери, къ которой, для лучшаго ея охраненія, былъ прикованъ рабъ съ огромной бородой и длинными ногтями. Какъ скоро онъ увидѣлъ Гамилькара, онъ воскликнулъ:
-- Пощади, око Ваала! убей меня лучше! Вотъ, десять лѣтъ, что я не видалъ солнечнаго свѣта! Молю тебя именемъ твоего отца!
Гамилькаръ, не отвѣчая ему, ударилъ въ ладони; появились три раба, которые вмѣстѣ съ прикованнымъ вытащили огромный желѣзный засовъ, запиравшій дверь. Она отворилась. Гамилькаръ взялъ факелъ и исчезъ въ темнотѣ.
Полагали, что въ этомъ убѣжищѣ были гробницы гамилькарова рода; но на самомъ дѣлѣ тутъ просто находился большой колодезь; онъ былъ вырытъ для того, чтобъ сбить съ толку воровъ и ничего не скрывалъ за собою. Гамилькаръ подошелъ къ нему и, отбросивъ тяжелый камень, прошелъ въ другую комнату конической постройки. Стѣны ея были покрыты мѣдной чешуей; посрединѣ, на гранитномъ пьедесталѣ, возвышалась статуя одного изъ Кабировъ, покровителя кельтиберійскихъ рудниковъ, а около пьедестала сложено было множество золотыхъ броней, щитовъ и вазъ странныхъ формъ и непомѣрной тяжести. Своимъ факеломъ Гамилькаръ зажегъ лампу, утвержденную на головѣ идола и подобную тѣмъ, которыя употреблялись рудокопами, Зеленые, желтые, синіе, лиловые и красные огни освѣтили комнату. Она была наполнена драгоцѣнными камнями, которые лежали въ золотыхъ сосудахъ, укрѣпленныхъ вдоль стѣнъ.
Тутъ были и алмазы, и рубины разныхъ сортовъ, и сапфиры, и гранаты, и окаменѣлые змѣиные языки, спавшіе съ луны, и халкидони, исцѣлявшіе отъ отравы, и охранительные амулеты изъ топазовъ, и бактрійскіе опалы, употребляемые для предупрежденія преждевременныхъ родовъ, и аммоновы рожки, которые клались подъ подушку для того, чтобъ видѣть сны. Огонь лампы и факела вмѣстѣ съ блескомъ камней отражался въ огромныхъ золотыхъ щитахъ. Гамилькаръ, скрестивъ руки, взглянулъ на эти драгоцѣнности и улыбнулся: но ему не.столько пріятенъ былъ самый видъ сокровищъ, сколько мысль, что они были недоступны, неисчерпаемы, безконечны. Потомъ онъ вышелъ изъ этого таинственнаго убѣжища и вернулся къ Абдалониму. Они шли по галлереѣ, въ которой были сложены бруски альгуммина и стояли земляные ящики, наполненные жемчугомъ. Гамилькаръ даже не бросилъ взгляда на огромные куски амбры, тутъ же помѣщенные.
Они подошли къ новой двери; послышался запахъ благовоній. Гамилькаръ приказалъ Абдалониму отворить дверь, и они вошли. Нагіе люди крошили травы, толкли уголь, разливали масло по кувшинамъ, отворяли и запирали маленькія углубленія въ стѣнахъ, столь многочисленныя, что вся зала походила на внутренность улья. Въ этихъ углубленіяхъ сложены были запасы шафрана, фіалокъ и другихъ растительныхъ благовоній. Повсюду были разбросаны порошки, корни, стеклянные сосуды; запахъ, несмотря на огромность комнаты, былъ удушливъ. Смотритель благовоній, блѣдный и длинный, какъ восковой свѣтильникъ, подошелъ къ Гамилькару, между тѣмъ, какъ два раба приблизились, чтобъ натереть ему пятки листьями булдирьяна; онъ оттолкнулъ ихъ, взялъ рогъ съ какимъ-то благовоннымъ масломъ и капнулъ имъ себѣ на одежду; явилось темное пятно: масло было дурнаго достоинства; Гамилькаръ проницательно взглянулъ на смотрителя благовоній и, не говоря ни слова, бросилъ ему въ лицо рогъ съ масломъ.
Но какъ ни былъ онъ раздраженъ этимъ обманомъ, онъ все-таки велѣлъ прибавить антимонія въ мѣшки съ нардомъ, отправляемые заграницу, чтобы увеличить ихъ тяжесть. Потомъ онъ велѣлъ подать себѣ три ящика драгоцѣннѣйшаго изъ благовоній псага, назначенные для его собственнаго употребленія. Смотритель объявилъ, что они исчезли, что приходили солдаты, разъяренные, съ ножами въ рукахъ, и что онъ принужденъ былъ отворить имъ кладовыя.
-- Такъ ты боишься ихъ больше, чѣмъ меня! воскликнулъ суффетъ; и сквозь дымъ, его зрачки, какъ огоньки, блестѣли, устремленные на блѣднаго раба:-- Абдалонимъ! высѣчь его -- прежде солнечнаго захода! изорвать его!
Ничтожная потеря взбѣсила его сильнѣе, чѣмъ другія, болѣе значительныя; его мысль постоянно обращалась къ варварамъ, несмотря на всѣ усилія забыть объ нихъ. Ихъ отвратительные поступки смѣшивались въ его представленіи съ позоромъ его дочери, и онъ злобствовалъ на весь домъ -- увѣренный, что всѣ знаютъ о его бѣдствіяхъ и только не хотятъ ему сказать. Но что-то побуждаю его погрузиться въ свое несчастіе, и охваченный жаждою казней, онъ обошелъ складочные магазины товаровъ, дерева, якорей, канатовъ, меду и воску, тканей, съѣстныхъ припасовъ и мраморовъ. Онъ перешелъ на другую сторону садовъ, чтобы осмотрѣть домашнія мастерскія, издѣлія которыхъ тоже продавались въ пользу Гамилькара. Здѣсь одни вышивали плащи, другіе чесали волосы, третьи рѣзали сандаліи, выглаживали папирусъ; слышенъ былъ стукъ наковаленъ, за которыми работали оружейники.