-- Куйте мечи! куйте побольше! сказалъ имъ Гамилькаръ:-- они мнѣ понадобятся. И онъ снялъ съ груди кожу антилопы, упитанную ядами, для того, чтобы ему сдѣлали броню тверже мѣдной, недоступную для желѣза и огня. Когда онъ подходилъ къ работникамъ, Абдалонимъ, чтобы отвратить его гнѣвъ, старался раздражить его противъ нихъ, охуждая ихъ издѣлья:
-- Право, господинъ слишкомъ добръ къ нимъ.
И Гамилькаръ молча шелъ далѣе. Онъ шелъ по садамъ и встрѣчалъ на дорогѣ переложенныя деревья, какъ будто оставшіяся послѣ ночлега пастуховъ, поломанныя изгороди, пересохшія канавы, осколки стекла, кости обезьянъ, клочья одежды на кустарникахъ, кучи пожелтѣлыхъ засохшихъ цвѣтовъ подъ лимонными деревьями. Рабы оставили все это безъ присмотра, увѣренные, что господинъ ихъ никогда болѣе не вернется. На каждомъ шагу видѣлъ онъ новые слѣды разрушенія, новые памятники того дѣла, о которомъ онъ далъ клятву не узнавать. И виновники всего этого разрушенія не были, въ его рукахъ, онъ не могъ истребить ихъ ударомъ какой нибудь катапульты! Ему казалось, что онъ унизилъ себя, защищая ихъ въ совѣтѣ; и такъ-какъ онъ не могъ отомстить никому, ни варварамъ, ни богатымъ, ни Саламбо, то осудилъ на рудники всѣхъ рабовъ, приставленныхъ къ саду.
Гамилькаръ пошелъ къ мельницѣ. Тяжелые жернова вращались среди пыли: ихъ двигали рабы напоромъ своей груди и рукъ. Глаза ихъ были красны, цѣпи ихъ ногъ звучали, груди мѣрно дышали. На ихъ ртахъ было навязано что-то въ родѣ намордниковъ, дня того чтобы они не вздумали ѣсть муку, а безпалыя рукавицы надѣты были на ихъ руки, чтобы не дать имъ возможности взять что нибудь. При появленіи господина, жернова задвигались скорѣе; зерна скрипѣли, нѣкоторые рабы падали на земь, другіе, не останавливаясь, ступали по нимъ.
Гамилькаръ позвалъ Гидденема, начальника рабовъ, и велѣлъ ему снять намордники; тогда рабы, какъ голодные звѣри, накинулись на муку и стали пожирать ее, засовывая въ нее свои лица.
-- Ты губишь ихъ, сказалъ суффетъ. Гидденемъ отвѣчалъ, что онъ былъ принужденъ поступать такимъ образомъ, чтобы смирить ихъ.
-- Не стоило же посылать тебя въ Сиракузы, въ училище рабовъ. Позвать другихъ!
Повара, ключники, конюхи, гонцы, носильщики, банщики, женщины и дѣти собрались въ садъ и стали въ рядъ отъ складочныхъ магазиновъ до звѣринца. Непробудное молчаніе царствовало въ Мегарѣ. Гамилькаръ шелъ мимо нихъ шагъ за шагомъ.
-- Что мнѣ дѣлать съ этими стариками? сказалъ онъ: -- продай ихъ; у насъ слишкомъ много галловъ, они пьяницы; и критянъ тоже -- лгуны. Купи мнѣ каппадокійцевъ и негровъ.
Онъ удивился, что было мало дѣтей: