-- Пей! воскликнула она.
Въ ту минуту, когда Мато поднесъ чашу къ губамъ, къ нему приблизился тотъ самый галлъ, котораго поразилъ Гисконъ. Галлъ ударилъ Мато по плечу, и сказалъ:
-- Тебѣ боги покровительствуютъ: ты разбогатѣешь. А когда же свадьба?
-- Чья свадьба?
-- Твоя! Вѣдь но нашему, если женщина напоитъ воина, то это значитъ, что она желаетъ раздѣлить съ нимъ ложе!
Не успѣлъ галлъ кончить, какъ Нарр'Авасъ замахнулся дротикомъ, и бросилъ его въ Мато. Остріе такъ сильно пригвоздило ливійца, что нѣсколько мгновеній дрожало въ воздухѣ.
Мато тотчасъ выдернулъ желѣзо, и, не имѣя при себѣ оружія, схватилъ одинъ изъ столовъ, со всѣмъ находившимся на немъ приборомъ, и бросилъ имъ въ Нарр'Аваса. Его не остановило даже и то, что вокругъ Нарр'Аваса стояла толпа. Эта послѣдняя бросилась разнимать ихъ. Воины и нумидійцы до того стѣснились, что не могли вынуть своихъ мечей. Мато силился прошибить толпу своею головою. Но когда онъ ее поднялъ, Нарр'Аваса уже не было. Саламбо также исчезла. Онъ обратился къ дворцу и увидѣвъ красную, съ чернымъ крестомъ, дверь запертою, бросился къ ней и налегъ на нее всѣмъ своимъ тѣломъ.
Въ это время къ нему приблизился слѣдовавшій за нимъ Спендій.
-- Пошелъ прочь! закричалъ Мато.-- Спендій молча разорвалъ свою тунику, сталъ на колѣни и въ темнотѣ, охватывавшей вершину дворца, ощупалъ руку Мато; потомъ принялся перевязывать разверзшуюся его рану. Мато, выходя изъ себя, кричалъ:
-- Да оставь же меня! Оставь меня!