-- Спасайся, они сбѣгаются! быстро промолвилъ онъ.
Великій шумъ потрясъ между тѣмъ лѣстницы. Цѣлое море всякаго народа, женщинъ, слугъ, рабовъ, хлынуло въ покой съ рогатинами, палицами, ножами, кинжалами. Увидѣвъ мужчину, всѣ окаменѣли въ негодованіи; служанка рычала, какъ на похоронахъ; по черной кожѣ евнуховъ разлилась блѣдность.
Мато, завернутый въ заимфъ, походилъ на твердь небесную, усыпанную звѣздами. Рабы сдѣлали движеніе броситься на него. Она остановила ихъ.
-- Не трогать! это -- плащъ богини!
И въ это время она стояла въ одномъ изъ угловъ покоя; потомъ, выйдя изъ него, она протянула свою обнаженную руку.
-- Проклятіе на тебя, оскорбившаго Таниту! Пусть богъ войны растерзаетъ тебя! Пусть богъ мертвыхъ задушитъ тебя! И пусть пожжетъ тебя тотъ, имени кого нельзя произносить!
Мато испустилъ такой вопль, какой испускаетъ только человѣкъ, пронзенный мечомъ. Она нѣсколько разъ произнесла:
-- Уйди, уйди!
Толпа слугъ подалась; Мато прошелъ черезъ толпу, склонивъ голову; потомъ остановился въ дверяхъ: бахрама заимфа зацѣпилась за что-то. Онъ двинулъ плечомъ, рванулъ заимфъ и стать спускаться но лѣстницѣ.
Спендій бѣжалъ черезъ садъ, прыгая съ террасы на террасу, перелѣзая заборы, перескакивая канавы. Онъ очутился у подножія маяка. Въ этомъ мѣстѣ у стѣнъ не было людей: морской берегъ считался недоступнымъ. Дойдя до самой окраины, Спендій легъ на спину и, направивъ ноги впередъ, скатился внизъ; затѣмъ онъ достигъ вплавь мыса надгробныхъ камней, сдѣлалъ большой обходъ по соленой лагунѣ и къ вечеру достигъ стана варваровъ.