-- Я досталъ его для тебя, изъ глубины храма, продолжалъ онъ:-- посмотри! Заимфъ сверкалъ, весь залитый свѣтоносными лучами.
-- Помнишь? продолжалъ Мато: -- ты являлась мнѣ по ночамъ; но я не могъ угадать нѣмаго приказанія твоего взора!-- Она занесла между тѣмъ ногу на скамейку чернаго дерева.-- Если бы я только понялъ, я бы уже давно былъ подлѣ тебя; я оставилъ бы армію; я не покинулъ бы Карѳагена. Для тебя я готовъ сойти въ царство тѣней! Прости! Какія-то горы заслоняли передо мною свѣтъ, и однако меня влекло что-то! Я стремился къ тебѣ! И осмѣлился ли бы я, если бы не боги! Уйдемъ! Ты должна слѣдовать за мною! Если же ты не хочешь, я останусь. Что нужды?... Утони мой духъ въ вѣяніи твоего дыханія! Пусть мои губы сгорятъ, цалуя твои руки.
-- Пусти... я хочу видѣть! говорила она: -- ближе; еще ближе!
Заря занималась. Саламбо оперлась на подушки ложа; ея сознаніе уходило отъ нея.
-- Я люблю тебя! кричалъ Мато.
-- Дай его! роптала она. И они приблизились другъ къ другу.
Она двигалась впередъ, не сводя глазъ съ покрывала; ея длинное, бѣлое платье влеклось сзади. Мато созерцалъ ее, покрытый сіяніемъ ея лучезарной головы. Протянувъ къ ней заимфъ, онъ готовъ былъ обнять ее. Она развела руки; потомъ вдругъ остановилась и въ страстномъ волненіи, они молча смотрѣли другъ на друга.
Она поняла его и была объята ужасомъ. Тонкія ея брови подымались, губы разверзались; она дрожала... И вдругъ раздался ея ударъ въ одну изъ мѣдныхъ жертвенныхъ чашъ, повѣшенныхъ но угламъ краснаго ложа.
-- Помощи, помощи! Прочь, святотатецъ, нечестивецъ, проклятый! кричала она:-- сюда, ко мнѣ... Таанахъ, Эва, Миципса!...
Въ отверстіе, между глиняныхъ сосудовъ, показалось лицо Спендія, стиснутое ужасомъ.