Въ глубинѣ покоя блестѣла повѣшенная лампа. Серебряный корабликъ ея бросалъ изъ себя три луча, дрожавшіе на высокихъ, красныхъ съ черными узорами, обояхъ. Собранный изъ брусьевъ потолокъ красовался расположенными по золоту аметистами и топазами, посаженными въ деревянныя гнѣзда. Виднѣлось очень низкое, привѣшенное къ потолку, сплетенное изъ бѣлыхъ ремней ложе. Изъ впадинъ въ стѣнахъ низпадали на полъ какія-то одежды. Агатовая ступенька окружала овальный бассейнъ, и на немъ лежали, какъ бы забытыя, тоненькія изъ змѣиной кожи туфли и алебастровый сосудъ. На полу остался мокрый слѣдъ ножки. Струились нѣжные ароматы.
Мато едва касался пола, украшеннаго золотыми, перламутровыми и стеклянными узорами. И несмотря на его полировку, ему казалось, что ноги уходили, какъ бы въ песокъ. Согнувшись, полуоткрывъ ротъ, онъ пошелъ впередъ.
Нѣсколько разъ онъ ушибалъ себѣ ноги о неровный полъ, образовавшій въ покоѣ какъ бы нѣсколько комнатъ. Въ глубинѣ постланъ былъ коверъ, разрисованный цвѣтами и окруженный серебряною рѣшеткою. Онъ подошелъ къ подвѣшанной кровати и къ поставленной подлѣ, вмѣсто ступенекъ, скамьѣ чернаго дерева.
Тутъ свѣтъ оканчивался; изъ мрака выдавался лишь уголъ краснаго тюфяка, съ лежавшей на немъ бокомъ обнаженной ножкой. Мато осторожно взялъ лампу.
Она спала, положивъ щеку на одну изъ рукъ и откинувъ другую отъ себя. Пряди ея волосъ лежали вокругъ роскошными черными волнами; бѣлая туника опустилась нѣжными складками и вырисовывала весь ея дѣвственный станъ. Изъ несовсѣмъ закрытыхъ вѣкъ видѣлись спящіе глаза. Пологъ бросалъ на всю ея фигуру голубоватый отсвѣтъ. Отъ дыханія ея груди подвигались шнурки, за которые привѣшано было ложе; и, казалось, она носилась, едва колеблясь, въ воздухѣ. Слышалось жужжанье летавшаго тутъ длиннаго москита.
Мато недвижно свѣтилъ серебряной лампой; москитъ ударился въ пламя, вспыхнулъ и исчезъ. Саламбо проснулась...
Огонь загасъ самъ собою. Она молчала. Лампа отбросила на стѣну огромныя, дрожащія волны.
-- Что это такое? сказала она.
-- Покрывало богини! отвѣчалъ Мато.
-- Покрывало богини! воскликнула Саламбо и, опершись на локти, нагнулась впередъ, вся въ трепетѣ.