-- Таанахъ, поиграй на арфѣ, на серебряныхъ струнахъ; мнѣ такая тоска!
Раба вставила большую треугольную чернаго дерева арфу въ хрустальный шаръ и заиграла. Раздались глухіе, торопливые, похожіе на пчелиное жужжаніе, звуки. Они слились съ ропотомъ волнъ и шумомъ Акрополя.
-- Остановись! закричала Саламбо.
-- Что съ тобою? сказала раба: -- тебя начинаетъ пугать каждый шорохъ.
-- Сама не знаю, отвѣчала первая.
-- Ты слишкомъ утомляешь себя молитвою.
-- О! Таанахъ, я бы такъ желала исчезнуть куда нибудь, пропасть безъ слѣда!
-- Быть можетъ, на тебя сильно дѣйствуютъ ароматы?
-- Нѣтъ, не можетъ быть: въ нихъ -- духъ боговъ.
Раба принялась говорить Саламбо о ея отцѣ. Полагали, что онъ отправился въ страну янтарей, за мелькартовы столбы.