Мысль о погибшихъ товарищахъ воспламеняла ихъ мужество, и они смутно видѣли на себѣ орудіе гнѣва бога угнетенныхъ, жрецовъ всеобщаго мщенія. Чувство возмутительной несправедливости приводило ихъ въ ярость при видѣ стѣнъ Карѳагена, и они клялись сражаться не на животъ, а на смерть и умереть другъ за друга. Для того, чтобы придать себѣ болѣе бодрости и силы, заклали вьючныхъ животныхъ и наѣлись мяса ихъ досыта; потомъ улеглись спать. Нѣкоторые молились, обращаясь къ разнымъ созвѣздіямъ..
Карѳагеняне пришли въ долину прежде варваровъ. Они намазали масломъ свои луки, чтобы стрѣлы легче скользили по нимъ. Пѣхотинцы имѣли благоразуміе обрѣзать свои длинные волосы. Гамилькаръ уже съ пятаго часа истребилъ всѣ трапезныя чаши, зная, какъ неудобно сражаться съ полными желудками. Войско его было почти вдвое больше варварскаго. Но между тѣмъ никогда не чувствовалъ онъ такой тревоги; онъ зналъ, что если онъ будетъ побѣжденъ, то погибнетъ и республика, а онъ будетъ распятъ; если же побѣда будетъ на его сторонѣ, то онъ мечталъ уже черезъ Испанію, Галлію и Альпы проникнуть въ Италію, и тогда власть Барки будетъ вѣчна. Двадцать разъ вставалъ онъ въ теченіе ночи, чтобы присутствовать при всѣхъ приготовленіяхъ, входить въ малѣйшія подробности. Что касается до карѳагенянъ, то они были объяты большимъ страхомъ.
Нарр'Авасъ сомнѣвался въ вѣрности своихъ нумидійцевъ и кромѣ того, они могли быть разбиты. Въ волненіи онъ безпрестанно осушалъ огромныя чаши воды. Но вотъ въ его палатку вошелъ какой-то незнакомый человѣкъ и положилъ на землю вѣнецъ изъ каменной соли, украшенный священными изображеніями, сдѣланными изъ сѣры и жемчужныхъ раковинъ. Подобные вѣнцы невѣсты иногда посылали своимъ женихамъ. Это былъ знакъ и призывъ любви.
Но дочь Гамилькара не чувствовала особенной нѣжности къ Нарр'Авасу. Мысль о Мато преслѣдовала ее неотразимо, и ей казалось, что только смерть этого человѣка освободитъ ее отъ этой тревоги; такъ рану, происшедшую отъ ужаленія ехидны, лечутъ тѣмъ, что убиваютъ змѣю на самой ранѣ. Нумидійскій царь былъ совершенно преданъ ей, и такъ-какъ свадьба, которой онъ ожидалъ съ нетерпѣніемъ, могла состояться только послѣ побѣды, то Саламбо послала ему вѣнецъ для возбужденія храбрости. Тревога его исчезла при видѣ подарка, и послѣ того онъ думалъ объ одномъ -- о счастіи обладать такой красавицей.
Тѣ же грезы мелькнули и въ головѣ Мато, по онъ сейчасъ же отогналъ ихъ и, подавивши въ себѣ любовь къ Саламбо, сосредоточилъ все свое чувство на сотоварищахъ. Онъ любилъ ихъ, смотря на нихъ, какъ на часть самого себя, своей ненависти -- и это чувство возвышало его духъ и придавало мощь его рукѣ; ему ясно представилось все, что приходилось ему совершить; и если иногда изъ груди его вырывались вздохи, то они происходили отъ воспоминанія о Спендіѣ.
Мато раздѣлилъ варваровъ на шесть равныхъ отрядовъ. Въ серединѣ онъ поставилъ этрусковъ, скрѣпивъ ихъ ряды бронзовою цѣпью, и за ними стрѣлковъ; по сторонамъ онъ расположилъ нумидійскихъ разбойниковъ, наффуровъ, которые сидѣли на гладкошерстныхъ верблюдахъ, украшенныхъ страусовыми перьями.
Суффетъ расположилъ войско въ такомъ же порядкѣ. Передъ пѣхотою, возлѣ легковооруженныхъ, онъ поставилъ карѳагенскую конницу, а по другую сторону нумидійцевъ. Когда разсвѣло, войска были выстроены въ линію одно противъ другаго. Воины обѣихъ сторонъ издали свирѣпо глядѣли другъ на друга. Послѣ нѣкотораго колебанія, оба войска двинулись впередъ.
Чтобы не запыхаться, варвары шли медленнымъ, тяжелымъ шагомъ. Средняя часть пуническаго войска выдалась впередъ выпуклою линіею. Затѣмъ раздался страшный трескъ, какъ при столкновеніи двухъ кораблей. Первый рядъ варваровъ быстро полураздвинулся и стрѣлки, спрятанные сзади, начали метать камни, стрѣлы и копья. Между тѣмъ выпуклая линія, образовавшаяся впереди карѳагенскаго войска, мало-по-малу распрямилась, и потомъ на ея мѣстѣ образовалась линія вогнутая. Легковооруженные начали сходиться подъ угломъ другъ къ другу, какъ будто сдвигались ножки циркуля. Варвары, атаковавшіе фалангу, находились уже въ этомъ отверстіи; они были на краю погибели. Мато остановилъ ихъ и между тѣмъ, какъ крылья карѳагенскаго войска продолжали сдвигаться, онъ двинулъ впередъ изъ фланговъ три внутренніе ряда своего войска, и такимъ образомъ наемники образовали тройную ломаную линію. Но расположенные по краямъ были слабы и особенно тѣ, которые занимали лѣвый край: они успѣли уже истощить свои колчаны, и легковооруженные карѳагеняне, наконецъ, атаковали ихъ и привели въ безпорядокъ.
Мато отодвинулъ ихъ назадъ, а на мѣсто ихъ поставилъ кампанейцевъ, вооруженныхъ сѣкирами. Центръ варваровъ началъ съ своей стороны атаку, а правое крыло держалось твердо противъ легковооруженныхъ.
Тогда Гамилькаръ раздѣлилъ свою конницу на эскадроны, поставилъ между ними тяжеловооруженныхъ и двинулъ ихъ противъ наемниковъ. Цѣлый лѣсъ копій торчалъ изъ этихъ массъ, имѣвшихъ форму конусовъ. Варвары не имѣли никакой возможности сопротивляться имъ. У однихъ греческихъ пѣхотинцевъ было хорошее оружіе; прочіе же были вооружены косами и ножнами, насаженными на дубины. Карѳагеняне разили ихъ направо и налѣво.