Вдругъ Сикка открылась взору. Покрывавшія стѣну города жрицы Таниты махали воинамъ разноцвѣтными матеріями, били въ тамбурины, играли на арфахъ. И заходящее сзади солнце пронизывалось между струнъ и ложилось вдоль обнаженныхъ рукъ жрицъ. Мгновенно музыка замолкала, и поднимался трескучій, быстрый, бѣшеный вопль; жрицы производили его ударами языка объ углы губъ. Но были и такія, которыя, подперевъ голову обоими локтями, смотрѣли на приблизившуюся армію молча, какъ сфинксы, и пронзали ее большими черными глазами.
Сикка былъ городъ священный и потому не могъ помѣстить въ себѣ всей арміи: храмъ съ его принадлежностями занималъ цѣлую половину города, и варвары должны были расположиться въ нолѣ -- кто по отрядамъ, кто по національностямъ. Греки разбили палатки параллелями, иберы -- кружками, галлы сколотили себѣ досчатые бараки, ливійцы поселились въ каменныхъ избушкахъ, а негры выгребли себѣ ногтями песчаныя ямы.-- Нѣкоторые днемъ бродили между багажемъ, а на ночь ложились просто на земь, завернувшись въ плащи. Кругомъ разстилалась равнина; тамъ-и-сямъ склонялась къ песку одинокая пальма; сосны и дубы окрашивали бока обрывовъ; мѣстами длинной и узкой полосою протягивался дождь, а вокругъ все-таки стояла чистѣйшая лазурь.
Храмъ карѳагенской Венеры вѣнчалъ Сикку своею золотою крышею, покоившеюся на мѣдныхъ столбахъ. Казалось, богиня наполняла собою всю страну: эти судороги земли, эти измѣненія температуры, эта игра свѣта -- все напоминало о ней, прихотливой до сумасбродства и сіявшей улыбкою безсмертной красоты. Однѣ горы образовали своими вершинами подобіе полумѣсяцевъ, другія -- походили на крутую грудь женщины... Варвары чувствовали въ себѣ не только усталость, но и какое-то сладостное волненіе.
Спендій не замедлилъ купить себѣ раба на деньги, вырученныя продажею верблюда. Онъ спалъ у Мато въ палаткѣ. Иногда ему чудился свистъ линьковъ -- онъ просыпался... и потомъ, улыбаясь, поглаживалъ шрамы на тѣхъ мѣстахъ своихъ ногъ, гдѣ были когда-то кандалы.
Мато не чуждался его сообщества и позволялъ ему сопровождать себя во всѣхъ прогулкахъ; Спендій ходилъ за нимъ, какъ ликторъ, съ длиннымъ мечомъ при бедрѣ; и иногда Мато беззаботно опирался на его плечо.
Однажды они наткнулись, въ лагерѣ, на кучку людей, между которыми находился Нарр'Авасъ, нумидійскій князь. Мато затрепеталъ.
-- Давай твой мечъ, я его убью! закричалъ онъ.
-- Погоди еще, отвѣчалъ Спендій.
Между тѣмъ Нарр' Авасъ приблизился къ нему и, въ знакъ союза съ нимъ, поцаловалъ большіе пальцы его обѣихъ рукъ; потомъ онъ долго говорилъ противъ Карѳагена, умолчавъ однако о причинахъ, побудившихъ его принять сторону варваровь.
"Кого хочетъ обмануть онъ?" думалъ Спендій: "варваровъ, или же Карѳагенъ?"