Въ первую минуту Нарр'Авасъ не могъ скрыть своего удивленія, потомъ бросился къ его рукамъ и покрылъ ихъ поцалуями.
Саламбо, недвижная какъ статуя, казалось, ничего не понимала. Она слегка покраснѣла и опустила глаза; ея рѣсницы бросали тѣнь на ея щоки.
Гамилькаръ пожелалъ сейчасъ же соединить ихъ неразрывными узами. Саламбо взяла въ руки копье и другой его конецъ подала Нарр'Авасу; большіе пальцы ихъ рукъ оплели ремнями изъ бычачьей кожи, а на голову ихъ посыпали немного ржи; зерна ея попадали на землю и, какъ градъ, застучали и запрыгали.
XII.
Водопроводъ.
Двѣнадцать часовъ спустя, отъ войска наемниковъ осталась только груда раненыхъ, мертвыхъ и умиравшихъ.
Гамилькаръ быстро вышелъ изъ глубины прохода, спустился по смотрящей на Гиппо-Заритъ западной покатости, и, какъ тутъ было просторно, то и старался сманить сюда варваровъ. Нарр'Авасъ окружилъ ихъ своею конницею. Въ то же время суффетъ опрокинулъ ихъ, и истреблялъ. Потеря заимфа уже раньше рѣшила ихъ гибель. Даже тѣ, кому она не была горька, почувствовали томленіе, упадокъ силъ. Гамилькаръ не дорожилъ полемъ битвы и отступилъ нѣсколько на высоты, съ которыхъ могъ повелѣвать варварами.
Опрокинутый частоколъ обозначалъ направленіе стана. Тамъ, гдѣ стояли ливійцы -- высились груды пепла. Холмистая почва казалась взволнованнымъ моремъ; изорванныя палатки бѣлѣли, какъ паруса судовъ, гибнувшихъ въ рифахъ. Между труповъ валялись латы, вилы, рожки, куски дерева, желѣза, мѣди, зерна, солома, одежда; тамъ-и-сямъ, надъ кучкой клади, догаралъ огненосный дротикъ; мѣстами землю закрывали щиты; цѣпью холмовъ слѣдовали другъ за другомъ наваленные лошадиные трупы; валялись ноги, сандаліи, руки, кольчуги, головы, съ застегнутыми у подбородка касками; на иглахъ кустарника висѣли клочья волосъ; въ кровяныхъ устояхъ рычали, съ вылѣзавшими внутренностями, слоны; они такъ и грохнулись вмѣстѣ съ башнями. Приходилось ступать на что-то мокрое, скользкое; дождь не шелъ, а явились цѣлыя лужи.
Весь этотъ безпорядокъ труповъ занималъ гору, сверху до низу.
Живые притаились между мертвецовъ и съ ужасомъ украдкой взглядывали другъ другу въ глаза.