Дѣйствительно, Нарр'Авасъ хотѣлъ воспользоваться случаемъ, чтобы расширить свои владѣнія на счетъ Карѳагена и, смотря но успѣхамъ обѣихъ сторонъ, то помогалъ варварамъ, то покидалъ ихъ. Но видя наконецъ, что торжество рѣшительно клонится на сторону Гамилькара, онъ обратился къ нему; быть можетъ, въ числѣ причинъ его перехода было тайное нерасположеніе къ Мато изъ-за притязаній на главное начальство или же изъ-за прежней любви.
Суффетъ слушалъ его, не прерывая. Нельзя было пренебрегать человѣкомъ, который съ такимъ предложеніемъ являлся во враждебное войско; Гамилькаръ тотчасъ же сообразилъ выгоду этого союза для своихъ великихъ предпріятій. Съ помощью нумидійцевъ онъ могъ истребить ливійцевъ. Галловъ и иберійцевъ онъ думалъ отвлечь отъ Карѳагена и устремить на покореніе Иберіи. Поэтому, Гамилькаръ не сталъ разспрашивать Нарр'Аваса, почему онъ явился такъ поздно, не обратилъ вниманія на его ложь, но поцаловалъ его и трижды обнялъ въ знакъ союза.
Онъ рѣшился зажечь лагерь ливійцевъ въ отчаяніи, чтобы какъ нибудь покончить дѣло. Нумидійское войско являлось къ нему, какъ божеская помощь, и, скрывая свою радость, Гамилькаръ сказалъ:
-- Да благоволятъ къ тебѣ боги! Не знаю, чѣмъ наградитъ тебя республика, но Гамилькаръ не знаетъ неблагодарности.
Сумятица увеличивалась; въ шатеръ входили начальники отрядовъ. Онъ надѣвалъ на себя оружіе и въ то же время говорилъ:
-- Ну, или же къ своему войску! Твои всадники должны стѣснять ихъ пѣхоту между слонами и моей конницей. Не знай пощады!
Нарр'Авасъ готовъ былъ выйдти изъ шатра, когда къ нему подъѣхала Саламбо. Она поспѣшно соскочила съ лошади, распахнула свое широкое покрывало и показала заимфъ. Пологи кожанаго шатра Гамилькара были откинуты и открывали видъ на, весь склонъ горы; а такъ-какъ шатеръ находился посрединѣ лагеря, то отовсюду можно было видѣть Саламбо. Раздался громкій вопль, крикъ торжества и надежды. Тѣ отряды, которые были въ движеніи, остановились; умирающіе, опираясь на локоть, посылали ей благословенія. Всѣ варвары знали теперь, что она отняла у нихъ заимфъ; они видѣли ее издали или, по крайней мѣрѣ, воображали, что видятъ; и на зло карѳагенянамъ, крики мщенія и гнѣва понеслись оттуда; такъ пять войскъ расположенныхъ на склонѣ горы, шумѣли и ревѣли вокругъ Саламбо.
Гамилькаръ не могъ говорить и благодарилъ ее знаками головы. Его глаза останавливались то на ней, то на заимфѣ, и онъ замѣтилъ, что ея цѣпочка порвана. Онъ вздрогнулъ, объятый ужаснымъ подозрѣніемъ. Но поспѣшно скрывъ свое волненіе, онъ бросилъ взоръ въ сторону, на Нарр'Аваса.
Нумидійскій царь скромно стоялъ поотдаль; на лбу у него была еще пыль послѣ того, какъ онъ падалъ ницъ передъ Гамилькаромъ. Наконецъ суффетъ подошелъ къ нему и со строгимъ видомъ произнесъ:
-- Нарр'Авасъ, въ благодарность за тѣ услуги, которыя ты мнѣ оказалъ, я отдаю за тебя свою дочь.-- И онъ прибавилъ:-- Будь моимъ сыномъ и защищай своего отца!