Саламбо отдернула пологъ шатра и, не отвѣчая ему, смотрѣла въ ту сторону, гдѣ былъ лагерь Гамилькара.
-- Здѣсь его лагерь? спросила она.
-- Что тебѣ за дѣло! Скройся лучше, повергнись въ прахъ. Его лагерь -- святыня, которую ты осквернишь однимъ своимъ взглядомъ. Она набросила на себя заимфъ, быстро подобрала свои покрывала и одежды и со словами: "Я побѣгу туда", скрылась изъ палатки.
Сперва она шла въ темнотѣ, никого не встрѣчая, такъ-какъ всѣ бросились къ мѣсту пожара; крики усиливались; огонь залилъ небо сзади ея огромнымъ заревомъ; она остановилась передъ длиннымъ валомъ. Она повернула и стала искать лѣстницы, веревки, камня, чего нибудь, что бы ей дало возможность взобраться на валъ. Гисконъ ее напугалъ, и ей казалось, что чьи-то крики и шаги ее преслѣдуютъ. Заря занималась. Наконецъ она замѣтила но валу тропинку, подобрала свои одежды и въ три скачка выбралась наверхъ. Звучный кривъ раздался въ темнотѣ внизу вала, съ его наружной стороны -- тотъ самый крикъ, который она услышала, когда вышла изъ своей комнаты на ростральную лѣстницу; она узнала слугу Шахабарима и лошадей. Онъ всю ночь блуждалъ между укрѣпленіями варваровъ и карѳагенянъ; потомъ, встревоженный пожаромъ, онъ приблизился къ лагерю Мато, повинуясь словамъ жреца, который приказалъ ему находиться какъ можно ближе къ шатру вождя наемниковъ. Онъ помогъ Саламбо сѣсть на лошадь, самъ вскочилъ на другую, и они поскакали въ пуническій лагерь.
Мато вернулся въ свою палатку. Дымящійся свѣтильникъ едва освѣщалъ ее, и онъ подумалъ даже, что Саламбо заснула. Онъ осторожно ощупалъ львиную шкуру на пальмовомъ ложѣ. Онъ окликнулъ ее, она не отвѣчала, и онъ сильною рукой отдернулъ пологъ шатра, чтобы освѣтить его внутренность: заимфъ исчезъ.
Земля дрожала отъ стремительныхъ шаговъ множества народу. Громкіе крики, ржаніе коней, стуки оружія раздавались въ воздухѣ; трубы возвѣщали наступленіе. Казалось, вихрь урагана кружился вокругъ него. Дикій порывъ гнѣва увлекъ его къ войскамъ, и онъ бросился вонъ изъ палатки.
Варвары длинными нитями бѣгомъ спускались си горъ, а пуническіе отряды надвигались на нихъ тяжелымъ мѣрнымъ шагомъ. Туманъ, пронзенный лучами солнца, сгущался въ небольшія облака, которыя, подымаясь мало по малу, дали Мато возможность разглядѣть знамена, шлемы и оконечности копій. Войска передвигались съ мѣста на мѣсто. Мато могъ различить предводителей, воиновъ, вѣстниковъ и даже слугъ, которые ѣхали сзади на ослахъ. Но Нарр'Авасъ, вмѣсто того чтобы сохранить позицію своей конницы, защищавшей наемническую пѣхоту, внезапно повернулъ направо, какъ будто желая, чтобы его смяли войска Гамилькара.
Его всадники обогнали слоновъ, которые начинали уже утомляться; и лошади, вытянувъ голову, неслись такъ стремительно, что ихъ животъ, казалось, касался земли. Потомъ внезапно Нарр'Авасъ рѣшительнымъ шагомъ направился къ одному изъ пуническихъ часовыхъ, бросилъ свои мечъ, копье, дротикъ и исчезъ между карѳагенянами. Нумидійскій царь вошелъ въ шатеръ Гамилькара и, указывая ему на свое войско, остановившееся вдали, сказалъ:
-- Барка! Я привелъ ихъ къ тебѣ. Они -- твои.
Потомъ онъ палъ на землю въ знакъ покорности, и въ доказательство своей вѣрности напомнилъ о своемъ поведеніи съ начала войны: вопервыхъ, онъ воспрепятствовалъ осадѣ Карѳагена и убіенію плѣнныхъ; потомъ онъ не воспользовался побѣдой надъ Ганнономъ послѣ сраженія подъ Утиной; онъ не участвовалъ т. битвѣ при Манарѣ и отлучился именно для того, чтобы не имѣть необходимости сражаться съ суффетомъ.