Она склонила голову. Онъ заговорилъ опять.
-- О, зачѣмъ боги не ниспослали мнѣ этой милости! Онъ подползъ къ ней такъ близко, что могъ до нее дотронуться, и досказалъ:-- они избавили бы меня отъ необходимости проклясть тебя!
Саламбо быстро отступила назадъ: такъ ей было страшно это чудовище, ужасное какъ призракъ.
-- Мнѣ скоро сто лѣтъ, сказалъ онъ.-- Я видѣлъ Агаѳокла, я видѣлъ Регула, видѣлъ, какъ римскіе орлы проходили но пуническимъ полямъ; видѣлъ всѣ ужасы битвъ, видѣлъ море, наполненное осколками нашихъ кораблей. Варвары, которыми я начальствовалъ, наложили мнѣ оковы на руки и ноги; мои товарищи но плѣну умираютъ въ ямѣ, въ которой мы посажены, и запахъ ихъ гніющихъ труповъ будитъ меня ночью; я разгоняю птицъ, которыя слетаются, чтобъ выклевывать ихъ глаза, и несмотря на то, я никогда не отчаивался въ Карѳагенѣ. Еслибъ войска всего міра собрались осаждать его, и пламя пожаровъ поднялось бы надъ его храмами, и тогда я не пересталъ бы вѣрить въ его вѣчное существованіе. Но теперь все кончено! все погибло! боги ненавидятъ его. Проклятіе на тебя, Саламбо! Ты своимъ нечестіемъ приблизила его гибель.
Она открыла уста.
-- Да! Я былъ тутъ! воскликнулъ онъ: -- я слышалъ страстныя стенанія и крики, слышалъ, какъ онъ говорилъ тебѣ о своей любви, и ты позволяла ему цаловать себя. Но если уже твое безстыдство такъ безгранично, ты бы должна была придать ему хоть видъ тайны и не выставлять свой позоръ на глаза твоему отцу!
-- Какимъ образомъ? произнесла она.
-- А, ты не знала, что его укрѣпленія въ шестидесяти шагахъ отсюда, что твой Мато нарочно, въ избыткѣ гордости, поставилъ свой шатеръ противъ Гамилькара. Онъ былъ здѣсь, твой отецъ, за тобою; и еслибъ-только я могъ, я влѣзъ бы на укрѣпленіе и крикнулъ бы: "Пріиди, полюбуйся на свою дочь въ объятіяхъ варвара! Чтобы понравиться ему, она облеклась въ одежды богини; отдаваясь ему, она предаетъ и славу твоего имени, и величіе боговъ, и месть отчизны, и спасеніе Карѳагена!"
Движеніе его беззубаго рта подергивало всю его бороду; его глаза, устремленные на Саламбо, пожирали ее, и онъ повторялъ, задыхаясь въ пыли:
-- Проклятіе на тебя, проклятіе, проклятіе!