A ta faible raison garde-toi de te rendre, Dieu t'а fait pour l'aimer et non pour le comprendre.
-----
Une heure sonne, elle est déjà passée.
Мы вошли въ одну изъ пустыхъ келій; жившій въ ней монахъ умеръ назадъ тому пять дней. Всѣ кельи одинаковой величины; у всякой по двѣ лѣстницы, одна для всхода на верхній этажъ, другая для спуска съ онаго. Верхній этажъ состоитъ изъ маленькаго чердака, промежуточный изъ теплой комнатки, подлѣ которой находится рабочій кабинетъ. Раскрытая книга лежала еще на томъ мѣстѣ, на которое умирающій бросилъ свой послѣдній взглядъ: это была Исповѣдь Святого Августина. Спальня смежна съ этого первою комнатою; вся ея мебель состоитъ изъ налоя, кровати съ соломеннымъ тюфякомъ и шерстяною простынею: эта кровать имѣетъ дверцы, которыя сами собою могутъ затворяться надъ спящимъ.
Весь нижній этажъ состоитъ только изъ мастерской съ токарнымъ станкомъ и столярными орудіями. Каждый картезіанецъ можетъ употребить два часа въ день на какое-нибудь ручное занятіе и одинъ часъ на обработываніе маленькаго садика, смежнаго съ мастерскою: вотъ единственное разсѣяніе, которое позволено этимъ монахамъ.
Взошедши наверхъ, мы посѣтили залу главнаго капитула; тамъ увидѣли мы портреты всѣхъ начальниковъ Ордена, начиная съ Святого Бруно, его основателя {Основаніе Ордена относится къ 1084 году.}, умершаго въ 1101 году, до Иннокентія-Масона, умершаго въ 1703 году. Съ сего послѣдняго до отца Жанъ-Баптиста Морте, нынѣшняго начальника Ордена, рядъ портретовъ не прерывался. Въ 1792 году, когда монастыри были опустошены, картезіанцы оставили Францію, и каждый изъ нихъ взялъ съ собою одинъ изъ этихъ портретовъ. Потомъ многіе возвратились и принесли взятые ими портреты; тѣ же, которые умерли во время эмиграціи, приняли свои предосторожности, чтобы залогъ, которымъ они были обременены, не затерялся: нынѣ коллекція сихъ портретовъ опять стала полная.
Оттуда мы пошли въ столовую, которая состоитъ изъ двухъ залъ: первая назначена для братьевъ, вторая для отцовъ; они пьютъ изъ глиняныхъ чашъ и ѣдятъ на деревянныхъ тарелкахъ. Эти чаши съ двумя ручками, дабы можно было приподнимать ихъ обѣими руками, какъ то дѣлали первые христіане. Тарелки имѣютъ форму чернильницы; на днѣ находится соусъ, а по краямъ кладутся овощи или рыба, которые суть единственная пища, имъ позволенная.
Отецъ Жанъ-Марія спросилъ у меня, не угодно ли мнѣ, хотя еще и ночь, посмотрѣть кладбища? То, что ему казалось препятствіемъ, было причиною, заставившею меня рѣшиться на это посѣщеніе, и потому я согласился. Но лишь только отворилъ онъ дверь, ведущую на кладбище, какъ вдругъ остановилъ меня, схвативъ за руку и указывая другою на картезіанца, рывшаго себѣ могилу. При семъ зрѣлищѣ я простоялъ съ минуту безъ движенія; потомъ спросилъ у проводника, можно ли мнѣ поговорить съ этимъ человѣкомъ. Онъ отвѣчалъ, что для этого нѣтъ никакого препятствія; тогда я попросилъ его отойти, если это позволительно. Просьба моя, вмѣсто того, чтобъ показаться нескромною, повидимому, доставила ему большое удовольствіе, ибо онъ едва ходилъ отъ усталости. Я остался одинъ.
Я не зналъ, какъ мнѣ подойти къ могильщику. Наконецъ я сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ; онъ примѣтилъ меня и оборотился ко мнѣ, опершись на свой заступъ, ожидая, чтобы я началъ съ нимъ говорить. Мое замѣшательство удвоилось; однакожъ, было бы смѣшно продолжать это молчаніе.
"Вы очень поздно занимаетесь этой печальною работой, отецъ мой!-- сказалъ я ему, -- Мнѣ кажется, послѣ ежедневнаго поста и усталости вы должны чувствовать нужду посвятить отдохновенію тѣ немногіе часы, кои остаются вамъ отъ молитвы, тѣмъ болѣе, присовокупилъ я съ улыбкою, намекая на его молодость -- что вы, какъ мнѣ кажется, слишкомъ спѣшите этою работою.