Я подумалъ, что это спокойствіе природы, эта ночь, это безмолвіе, можетъ быть, успокоятъ меня; этотъ паркъ, въ которомъ мы прогуливались цѣлый день, былъ тамъ.. Я могъ найти въ аллеяхъ слѣды ея ножекъ, перемѣшанные съ моими слѣдами; могъ цѣловать мѣста, на которыхъ она сидѣла... Я бросился изъ комнаты.
На всемъ широкомъ фасадѣ замка только два окна были освѣщены: это были окна ея комнаты. Я оперся на дерево и утопилъ свои взоры въ занавѣски ея оконъ.
Мнѣ была видна ея тѣнь; она еще не ложилась, она не спала, можетъ быть, подобно мнѣ, раскаленная огненными мыслями любви... Каролина! Каролина!
Она стояла неподвижно и, казалось, прислушивалась; потомъ вдругъ бросилась къ двери, которая была почти возлѣ самаго окна. Другая тѣнь появилась около ея тѣни, ихъ головы склонились одна къ другой; свѣтъ исчезъ: я испустилъ крикъ и едва могъ дышать.
Мнѣ казалось, что я ничего этого не видѣлъ, я думалъ, что это была мечта... Я стоялъ съ глазами, устремленными на эти темныя занавѣски, сквозь которыя зрѣніе мое не могло проникнуть!...
Монахъ взялъ мою руку и смялъ ее въ своихъ.
-- Ахъ, милостивый государь, ревновали ли вы когда-нибудь...
-- Вы убили ихъ?-- сказалъ я ему.
Онъ началъ судорожно хохотать, прерывая свой хохотъ рыданіями; потомъ вскочилъ съ мѣста, сложилъ руки надъ головой и, ломая ихъ, испускалъ глухіе вопли.
Я всталъ и обнялъ его.