Взял следующий. И на этого нет.
Дошло до меня. Я разжал перед Флорианом горсть, он говорит:
- По указанию судьбы, ты обозный палач. Я обомлел, говорю:
- Помилуйте, где же указание?
- А вот, видишь, - говорит, - у тебя в горсти два черные зерна. Это и есть указание: два зерна и два человека - ты двух должен повесить.
Я ему начал кланяться в землю.
- Отец святой!.. Я боюсь!.. Я не могу! Но он и слушать не хочет.
- Если бы, - говорит, - ты не мог, так на тебя указания не было бы. Или ты, может быть, ослушник веры? Так мы в таком разе тебя и самого удавим. Хлопцы, говорит, - я должен его немножко поисповедывать, а вы не завязывайте мешка; может быть, придется доставать не два, а три зерна - кажется, надо будет троих вешать.
Я подумал себе: "Э, нет, братку! Знаю я, что ты за птица. Ты меня станешь по глазам читать и нивесть что на меня скажешь! Нет, я лучше так, просто, без исповеди согласен".
- Нет, не нужно, - говорю, - отче, меня исповедывать не нужно. Я нынешний год исповедывался и сообщался... Я повешу... сколько угодно и кого угодно повешу.