Фаланга ударила на нихъ своими копьями и подъ этой тяжестью средина тонкаго строя наемниковъ подалась назадъ. Тогда оба крыла карѳагенянъ развернулись, чтобъ обойти, ихъ; слоны послѣдовали за ними. Фаланга своими на вѣсъ взятыми копьями прорвала строй варваровъ; обѣ части ихъ войска заколебались; боковые отряды карѳагенянъ, зайдя имъ съ фланговъ, надвигали ихъ на фалангу. Наемники были стѣснены, гибель ихъ неминуема, новое рѣшеніе неизбѣжно.
Спендій приказалъ аттаковать фалангу съ обѣихъ сторонъ, чтобъ пройти сквозь нея; но она отразила нападеніе и сама ударила на варваровъ. Конница стѣсняла ея движенія, и фаланга смыкалась и размыкалась, принимая видъ то квадрата, то трехугольника, то трапеціи. Двойное движеніе постоянно происходило внутри ея: люди заднихъ рядовъ постоянно смѣняли передовыхъ, которые удалялись внутрь усталые или раненые. Варвары надвинулись на фалангу, и она стала, подобная океану, на поверхности котораго мелькали мѣдные шлемы съ красными перьями, между тѣмъ, какъ блестящіе щиты посвѣчивали, какъ сребристая пѣна, а копья то подымались, то опускались.
Проносился голосъ вождей, звукъ трубъ и бряцаніе лиръ; свинцовые и глиняные заряды метательныхъ оружіи свистѣли, выбивали мечи изъ рукъ и мозгъ изъ череповъ. Раненые, закрываясь щитами, упирали мечи въ землю рукояткой или корчились въ лужахъ крови и кусали себѣ ноги. Толпа была такъ плотна, пыль такъ густа, сумятица такъ велика, что ничего нельзя было различить; неслышенъ былъ даже голосъ трусовъ, просившихъ пощады. Схватывались руками на борьбу, латы давили грудь, и трупы, съ откинутой назадъ головою, висѣли на сжатыхъ рукахъ. Умбрійскій отрядъ наемниковъ, недвижный, скрежеща зубами, въ одно время смялъ двѣ роты фаланги. Эиирскіе пастухи бросились на карѳагенскую конницу и вцѣпились въ гриву коней, которые, сронивъ своихъ всадниковъ, понеслись въ равнину. Фаланга заколебалась, и смущенные вожди засуетились. Между тѣмъ варвары оправились отъ неудачи; казалось, побѣда опять клонилась на ихъ сторону. Но раздался крикъ -- крикъ ужаса, ревъ боли и гнѣва: семьдесятъ-два слона неслись на наемниковъ, пущенные Гамилькаромъ въ ту самую минуту, когда варвары опять сомкнулись; кровь текла по ушамъ дикихъ животныхъ: такъ сильно возбуждали ихъ вожаки-индійцы. Ихъ змѣевидные, окрашенные сурикомъ хобота торчали вверхъ; на груди ихъ были прикрѣплены рогатины, спины защищены латами, а клыки удлинены лезвеями въ родѣ сабель; пойло изъ вина съ перцомъ опьянило и разъярило ихъ еще болѣе. Они потрясали своими шумящими ожерельями и рычали, между тѣмъ, какъ съ башенъ, утвержденныхъ на ихъ спинахъ, воины метали камни.
Варвары думали противустать слонамъ, стѣснившись какъ можно плотнѣе; но слоны смѣло бросились въ середину, разсѣкали когорты зубцами своихъ нагрудниковъ, хоботами душили людей или взбрасывали ихъ къ себѣ на спину, клыками метали на воздухъ, и вырванныя внутренности висѣли на нихъ, какъ узлы канатовъ на мачтахъ. Варвары старались колоть имъ глаза, подсѣкать сгибы ногъ, вонзать мечи въ ихъ животъ, цѣплялись и рвали ремни башенъ, которыя рушились на землю. Нѣсколько слоновъ повернули назадъ, на второй рядъ слоновъ же, и, ударившись одни о другихъ, нападали, образуя цѣлую гору полуживыхъ и мертвыхъ существъ и всякаго оружія, на верху которой огромный слонъ, прозванный Гнѣвомъ Баала, защемленный за ноги, со стрѣлою въ глазу, остался рычать до вечера.
Но торжество другихъ слоновъ снова воодушевило карѳагенянъ, и бой возобновился. Варвары ослабѣли; тяжело вооруженная греческая пѣхота побросала оружіе, страхъ охватилъ другихъ. Замѣтили, что Спендій, склонясь надъ дромадеромъ, пришпоривалъ его ударами копья. Тогда всѣ бросились къ Утикѣ.
Карѳагенская конница, утомленная, не пыталась ихъ догонять. Измученные жаждой лигурійцы бросились на берегъ рѣки. Но карѳагеняне, составлявшіе средину фаланги, менѣе потерпѣвшіе, трепетали желаніемъ мести; они уже готовы были погнаться за наемниками, какъ появился Гамилькаръ на конѣ, покрытомъ пѣной. Однимъ движеніемъ своего трехконечнаго копья онъ остановилъ войско.
Варвары отступили, и фаланга легко истребила ихъ остатки. Гамилькаръ приказывалъ своимъ брать плѣнныхъ, но карѳагеняне неохотно повиновались его волѣ: такое наслажденіе чувствовали они, вонзая свои мечи въ тѣла варваровъ; они рубили безпощадно, засучивъ рукава, какъ косари, и только на мгновеніе останавливались, чтобъ перевести духъ.
Наступила ночь. Исчезли и карѳагеняне, и варвары, и только бѣжавшіе слоны блуждали вдали, и укрѣпленныя на нихъ башни, подожженныя врагами, горѣли какъ маяки.
Два часа спустя пришелъ Мато. При блескѣ звѣздъ онъ разглядѣлъ огромныя кучи людей на землѣ. То были варвары. Онъ склонилъ голову: всѣ были мертвы. Онъ пытался окликнуть кого нибудь, ни одинъ голосъ не отвѣчалъ.
На слѣдующее утро онъ двинулся со своимъ войскомъ на Карѳагенъ. Изъ Утики войско Спендія толы;о-что вышло, и жители начинали жечь военныя машины. Завязалась ожесточенная битва. Такъ-какъ у моста была страшная сумятица, Мато бросился по другой, ближайшей дорогѣ -- черезъ горы, но и тутъ никого не встрѣтилъ, такъ-какъ варвары бѣжали по равнинѣ.