Но, выйдя за порогъ, они приняли спокойный видъ.
У воротъ храма ихъ ожидали бѣлые мулы и колесницы; суффетъ вспрыгнулъ въ свою колесницу, и кони, изгибая голову и мѣрно выбивая ногами по камню мостовой, понеслись во всю мочь но дорогѣ къ его дому. Она шла сперва по полю, а потомъ мимо землянокъ или хижинъ, плетеныхъ изъ вѣтвей, мимо изгородей, мимо рвовъ и каналовъ проточной воды вплоть до садовъ суффета. Гамилькаръ устремлялъ свой взоръ на трехэтажную башню, которая среди зелени кипарисовъ возвышалась надъ прочими зданіями его жилища, складочными магазинами и лавками. То былъ дворецъ женщинъ.
Въѣхавши въ узкія ворота, Гамилькаръ остановилъ свою колесницу подъ широкимъ навѣсомъ, гдѣ кормились привязанныя лошади.
Сбѣжалось множество слугъ; тутъ были и земледѣльцы, въ кожаной одеждѣ, переселившіеся въ городъ изъ страха нападенія, и ремесленники, выдѣлывавшіе пурпуръ, съ красными, словно окровавленными руками, и матросы, въ зеленыхъ шайкахъ, и рыбаки, и охотники съ тенетами на плечѣ... Сзади толклось множество какихъ-то оборванцевъ; это были люди безъ опредѣленныхъ занятій, безъ пристанища, спавшіе въ садахъ, глодавшіе объѣдки -- плесень человѣческаго рода, гнѣздившаяся въ темныхъ углахъ гамилькарова жилища. Онъ терпѣлъ ихъ скорѣе изъ предусмотрительности, чѣмъ изъ презрѣнія. Люди съ большими палками въ рукахъ, въ головныхъ уборахъ въ родѣ тѣхъ, что у сфинксовъ, отодвигали и разгоняли эту толпу рабовъ. Почти всѣ они попадали ницъ на землю, съ крикомъ: "да цвѣтетъ твой домъ, око Ваала!"
Мимо этихъ людей, распростертыхъ на землѣ, къ Гамилькару прошелъ главный управитель, Абдалонимъ, съ курильницею въ рукахъ.
Между тѣмъ вышла и Саламбо и стала спускаться но лѣстницѣ, сопровождаемая множествомъ черныхъ и бѣлыхъ женщинъ, въ блестящихъ золотыхъ и серебряныхъ головныхъ уборахъ, въ ожерельяхъ и съ запястьями на рукахъ; слышался шелестъ ихъ легкихъ одеждъ и стукъ сандалій; кое-гдѣ виднѣлся высокій евнухъ съ черной головой и оскаленными зубами. Когда стихли восклицанія мужчинъ, то женщины, закрывши лицо рукавомъ, испустили громкій и пронзительный крикъ, похожій на вой волчицы. Вѣтеръ подымалъ ихъ покрывала.
Гамилькаръ остановился, увидя Саламбо. Она родилась у него послѣ смерти нѣсколькихъ дѣтей мужескаго пола. Вообще въ религіяхъ солнца рожденіе дѣвочекъ считалось семейнымъ бѣдствіемъ, и хотя послѣ Саламбо боги послали Гамилькару сына, онъ сохранялъ въ отношеніи къ ней воспоминаніе объ обманутой надеждѣ.
Разноцвѣтныя жемчужины длинными кистями ниспадали отъ ея ушей до плечъ; ея волосы были взбиты на подобіе облака. На шеѣ у ней было ожерелье изъ маленькихъ золотыхъ пластинокъ, съ изображеніемъ женщины между двухъ львовъ. Вся ея одежда воспроизводила собою одѣяніе богини Таниты. Длинное платье лиловаго цвѣта, съ широкими рукавами, охватывало ея станъ. Отъ пурпура ея устъ зубы ея казались еще бѣлѣе, отъ темнаго цвѣта ея рѣсницъ глаза еще шире. Она была блѣднѣе чѣмъ обыкновенно. Наконецъ, она подошла къ Гамилькару и, не глядя на него, не подымая головы, произнесла привѣтствіе:
-- Давно уже скорбѣло сердце мое, и печаловался весь домъ твой! Но приходящій господинъ подобенъ воскресшему богу; подъ взоромъ твоимъ, отецъ, новая радость расцвѣтетъ повсюду!
И взявъ изъ рукъ Таанахъ маленькій сосудъ, она подала его Гамилькару: