-- Измѣнники, негодяи, сквернавцы, проклятые! И вы смѣли оскорбить меня, меня... суффета!... Видите -- ихъ служба, ихъ, какъ они изволятъ говорить, такъ называемая, цѣна за ихъ кровь... Ну, да, конечно -- ихъ кровь, ихъ кровь! Потомъ онъ начиналъ говорить самъ съ собой:-- Всѣ погибнутъ! Ни одинъ не будетъ проданъ! А лучше бы отвезти ихъ въ Карѳагенъ! увидѣли бы, какъ я... но, безъ сомнѣнія, я не взялъ съ собою достаточно цѣпей? Ниши: пришлите мнѣ... Сколько ихъ всѣхъ? пойди, спроси у Мутумбала! Иди! Пощады не будетъ! Отрѣзать имъ руки и принести мнѣ въ корзинахъ!
Въ то же время проникли въ залу различные крики, хриплые и пронзительные; они покрыли голосъ Ганнона и звяканье блюдъ, которыя ставились вокругъ него. Крики удвопвались. Вдругъ раздались свирѣпые и глухіе, какъ удары въ пустую почку, возгласы слоновъ... Точно битва возобновилась... Великій шумъ охватилъ городъ со всѣхъ сторонъ.
Карѳагеняне не позаботились преслѣдовать варваровъ. Они расположились у подножія городскихъ стѣнъ и размѣстили вокругъ себя весь свой скарбъ восточныхъ сатраповъ, тюки и челядь. Прохлажались они въ своихъ великолѣпныхъ шатрахъ, украшенныхъ жемчужными бордюрами. Станъ же наемниковъ остался въ равнинѣ и лежалъ безобразною грудою. Между, тѣмъ Спендій собрался съ духомъ, отправилъ къ Мато Зарксаса и самъ обѣгалъ всѣ окрестные лѣса и собралъ своихъ воиновъ. Потеря оказалась незначительная. Варваровъ бѣсило то, что ихъ побѣдили безъ сраженія. Они дѣятельно возстановляли свои линіи. Вдругъ нашли сосудъ, наполненный сѣрою: вѣрно, онъ былъ потерянъ карѳагенянами. Спендію тотчасъ пришла въ голову мысль, взять съ хуторовъ свиней, вымазать ихъ смолой и пустить на Утику.
Слоны испугались свиней и побѣжали въ гору. Тутъ ихъ встрѣтили дротиками, и они повернули назадъ. Клыками они стали сбрасывать карѳагенянъ себѣ подъ ноги и топтали ихъ: распарывали имъ животъ, душили, сплющивали. А сзади спускались съ холма варвары. Неогражденный валомъ, карѳагенскій станъ былъ живо аттакованъ; его владѣльцевъ избили въ виду городскихъ воротъ. Послѣднихъ не открыли, потому что боялись наемниковъ. День начинался: завидѣли приближеніе пѣхотинцевъ Мато. Скакали и конные нумидійцы Нарр'Аваса. Они прыгали чрезъ рытвины и кусты и гнали бѣглецевъ. Этотъ-то поворотъ счастія и прервалъ рѣчи суффета. Онъ кричалъ, чтобы ему помогли оставить ванну.
Три плѣнника все еще стояли передъ нимъ. Негръ, несшій надъ нимъ зонтикъ, во время сраженія, наклонился къ его уху.
"-- Ну, что же? отвѣтилъ протяжно суффетъ; потомъ прибавилъ отрывисто: -- такъ убей ихъ!
Эфіопъ вынулъ изъ-за пояса длинный кинжалъ и три головы покатились. Одна изъ нихъ подскочила на кучкѣ оставшихся отъ пира объѣдковъ, прыгнула въ ванну и плавала въ ней нѣсколько минутъ, открывъ ротъ и неподвижно устремивъ глаза. Дневной свѣтъ проникалъ въ отверстія стѣнъ; изъ трехъ убіенныхъ, легшихъ на грудь, била фонтаномъ кровь и потомъ текла но мозаичному, усѣянному голубымъ пескомъ полу. Суффетъ опустилъ одну изъ рукъ въ теплую кровяную лужу и вытеръ ею себѣ колѣна; это почиталось цѣлебнымъ.
Подъ вечеръ онъ бѣжалъ со своею свитою изъ города, потомъ ударился въ гору и тамъ присоединился къ своему войску.
Онъ нашелъ только остатки его.
Чрезъ четыре дня онъ прибылъ въ Горзу и сталъ въ проходѣ. Спендій явился внизу. ІСакихъ нибудь двадцать копій остановили бы непріятеля. Однако карѳагеняне лишь въ туномъ изумленіи созерцали приближеніе варваровъ. Ганнонъ узналъ Нарр'Аваса, бывшаго въ арріергардѣ. Нумидійскій царь поклонился ему и сдѣлалъ какой-то знакъ, котораго впрочемъ суффетъ не понялъ. "