Ганнонъ явился побѣдителемъ къ воротамъ Утики и приказалъ трубить въ трубы. Показалось на зубцахъ одной изъ башенъ трое городскихъ судей.
Жителямъ Утики однако не заблагоразсудилось принять къ себѣ такое огромное число вооруженныхъ друзей. Это взорвало Ганнона. Порѣшили наконецъ на томъ, чтобы впущенъ былъ внизъ суффетъ съ небольшимъ отрядомъ. Какъ улицы оказались слишкомъ узкими для слоновъ, то этихъ животныхъ пришлось оставить внѣ города.
Городскіе старшины явились къ Ганнону съ поклономъ. Онъ распорядился, чтобы его вели въ паровую баню, и приказалъ позвать своихъ поваровъ.
Прошло послѣ того цѣлыхъ три часа, а суффетъ все еще сидѣлъ въ ваннѣ, наполненной масломъ киннамона; онъ все еще ѣлъ съ растянутой передъ нимъ кожи языки фламинго, приправленные маковымъ зерномъ и медомъ. Подлѣ него стоялъ его врачъ, одѣтый въ длинное желтое платье, и повременимъ приказывалъ подогрѣвать ванну своему паціенту; влѣзшіе на приступки два мальчика терли суффету ноги.
Однако попеченія о тѣлѣ не отвлекали Ганнона отъ государственныхъ дѣлъ: онъ въ то же время диктовалъ посланіе великому совѣту. Надо было ломать также голову и надъ изобрѣтеніемъ какой нибудь ужасной казни для плѣнниковъ.
-- Подожди! сказалъ Ганнонъ рабу, писавшему стоя, въ сжатой ладони: -- пусть приведутъ ихъ ко мнѣ: хочу видѣть!
Изъ глубины залы, наполненной бѣловатыми нарами и факелами, огонь которыхъ виднѣлся тусклыми красноватыми пятнами, стали проталкивать трехъ варваровъ, самнита, спартанца и каппадокійца.
-- Теперь продолжай, сказалъ снова суффетъ.
-- Ликуйте, лучи Вааловъ! Суффетъ вашъ истребилъ хищныхъ псовъ! Благословеніе на республику! Заказывайте молитвы!
Тутъ оіи. замѣтилъ плѣнниковъ, и разразился смѣхомъ: