Наконецъ, онъ достигъ самой террасы. Саламбо стояла, опершись на перила. Его страшные зрачки были устремлены на нее, и онъ мгновенно созналъ все, что выстрадалъ за нее. И хоть онъ боролся теперь съ предсмертными муками, она видѣла въ немъ именно того, кто, когда-то, въ своей палаткѣ, обнималъ ея станъ и, стоя на колѣняхъ, шепталъ ей слова любви. Она жаждала вновь почувствовать былое, вновь услышать слышанное... ей такъ не хотѣлось, чтобъ онъ умеръ! И въ это мгновеніе Мато почувствовалъ въ себѣ трепетъ. Она готова была вскрикнуть. Онъ упалъ навзничъ и остался недвижимъ.
Саламбо, почти безъ чувствъ, была отнесена жрецами на тронъ; они хлопотали вокругъ нея; они поздравляли ее: вѣдь она была виновницей происшедшаго. Все рукоплескало, все возглашало ея имя.
Одинъ изъ окружавшихъ бросился на трупъ. Хотя онъ былъ и безъ бороды, однако, судя по одеждѣ, принадлежалъ къ жрецамъ Молоха. То былъ Шахабаримъ. Однимъ ударомъ своего жертвеннаго ножа, онъ разсѣкъ трудъ Мато, вырвать изъ нея сердце, и поднявъ его вверхъ, принесъ въ жертву солнцу. И свѣтило, въ это время погружавшееся въ волны, озарило своими длинными лучами кровавую жертву. По мѣрѣ его погруженія въ море, трепетъ сердца уменьшался, и съ послѣднимъ его трепетаніемъ оно исчезло.
Тогда отъ залива и до лагуны, отъ перешейка и до маячныхъ огней, по всѣмъ улицамъ, домамъ и храмамъ понесся одинъ общій возгласъ; то онъ останавливался, то снова возобновлялся; зданія дрожали отъ него, Карѳагенъ обхватила судорожная, чрезмѣрная радость и безграничная надежда на будущее.
Въ опьяненіи гордости, и въ знакъ своего обладанія, Нарр'Авасъ обнялъ станъ Саламбо лѣвою рукою, и, взявъ въ правую жертвенную чашу, выпилъ во славу Карѳагена.
Саламбо, какъ и супругъ ея, держала кубокъ въ рукѣ, но тотчасъ же упала на спинку трона... Она была блѣдна, бездыханна, губы ея раскрылись, распущенные волосы упали на землю.
Такъ окончила жизнь дочь Гамилькара, наказанная за прикосновеніе къ покрывалу богини Таниты.
Конецъ.
"Отечественныя Записки", NoNo 6--7 , 1863