Трупы легковооруженныхъ, но причинѣ смрада, уже прежде были преданы землѣ; теперь не видно было и мѣста, гдѣ они были зарыты.
Изнеможенные варвары валялись но землѣ; между ихъ рядами проходилъ тамъ и сямъ ветеранъ; они осыпали проклятіями карѳагенянъ, Гамилькара и Мато, хотя послѣдній былъ совершенно невиненъ въ ихъ бѣдствіи; но имъ казалось, что ихъ страданія не были бы такъ сильны, еслибы Мато раздѣлялъ ихъ съ ними. Одни стонали, другіе плакали, какъ дѣти.
Одни прибѣгали къ сотникамъ и умоляли ихъ облегчить чѣмъ нибудь ихъ страданія. Другіе ничего не говорили, подымали камни и бросали ихъ сотникамъ въ лицо. Нѣкоторые тщательно припрятали отъ всѣхъ остатки пищи, зарывая въ землю нѣсколько горстей финиковъ, немножко муки и ѣли эту пищу по ночамъ, закутывая голову плащами. Тѣ, у которыхъ были мечи, держали ихъ обнаженными въ рукахъ. Болѣе недовѣрчивые стояли, опершись о скалы. Обвиняли вождей и грозили имъ. Но Автаритъ не боялся показываться передъ всѣми. Съ непоколебимымъ упорствомъ варвара, разъ но двадцати въ день онъ обходилъ скалы, надѣясь каждый разъ, что авось онѣ сдвинулись съ мѣста. И потрясая своими дюжими плечами, покрытыми мѣхомъ, онъ собою напоминалъ сотоварищамъ медвѣдя, который выходитъ весною изъ берлоги, чтобы посмотрѣть, не растаяли ли снѣга.
Спендій, окруженный греками, скрывался въ расщелинѣ. Изъ страха онъ распустилъ о себѣ молву, что умеръ.
При страшномъ истощеніи, кожа повисала на ихъ тѣлѣ синеватыми морщинами. Вечеромъ въ девятый день умерло трое иберійцевъ. Въ ужасѣ отбѣжали отъ нихъ товарищи; ихъ раздѣли, и голые трупы ихъ бѣлѣли на пескѣ подъ лучами солнца. Тогда вокругъ нихъ начали бродить гараманты. Это были люди, привыкшіе къ степной жизни; они не чтили никакихъ боговъ. Наконецъ, самый старшій изъ нихъ сдѣлалъ знакъ, и они, наклонившись надъ трупомъ, отрѣзали своими ножами по куску и начали ѣсть. Издали смотрѣли на нихъ прочіе варвары, крики ужаса раздались повсюду; по многіе въ глубинѣ души завидовали гарамантамъ.
Среди ночи нѣкоторые изъ варваровъ приблизились къ нимъ и, скрывая свое желаніе, просили дать имъ по маленькому куску -- для того, говорили они, чтобы попробовать вкусъ. Мало по малу другіе стали присоединяться къ этимъ смѣльчакамъ, и вотъ кругомъ труповъ образовалась толпа. Но почти всѣ, едва касалось ихъ губъ холодное мясо, бросали его съ отвращеніемъ; другіе же, напротивъ, пожирали съ жадностью.
Варвары поощряли другъ друга приняться за человѣческое мясо. Тѣ, которые отказывались сначала, кончали тѣмъ, что шли посмотрѣть, какъ ѣдятъ гараманты, и уже не отходили отъ нихъ. Куски мяса варили, солили пескомъ; оспаривали другъ у друга лучшіе. Когда всѣ три трупа были съѣдены дочиста, стали искать глазами по всей долинѣ, не найдется ли еще труповъ.
Но, вѣдь, у нихъ было двадцать плѣнныхъ карѳагенянъ, взятыхъ въ послѣднемъ дѣлѣ; никто ихъ не замѣчалъ до сихъ поръ. Они были истреблены. Это было сверхъ того дѣло мести. Потомъ, такъ-какъ нужно было жить, такъ-какъ вкусъ къ человѣческому мясу развился и такъ-какъ умирали отъ голоду, то начали убивать носильщиковъ, конюховъ и всѣхъ слугъ. Каждый день убивали кого нибудь. Нѣкоторые, наѣвшись вдоволь, приходили въ силы и ободрялись духомъ.
Вскорѣ истощилось и это средство; тогда обратились къ раненымъ и больнымъ: такъ-какъ они не имѣли возможности лечиться, то ихъ избавляли отъ мученій смертью. Едва кто либо начиналъ шататься, сейчасъ же кричали, что онъ уже погибъ и долженъ служить другимъ. Чтобы ускорить смерть больныхъ, употребляли разныя хитрости: воровали у нихъ послѣдніе остатки протухлой пищи или наступали на нихъ ногами, какъ будто нечаянно. Умирающіе употребляли послѣднія усилія, желая казаться вполнѣ здоровыми, старались протягивать руки, вставать, смѣяться. Люди, готовые упасть въ обморокъ, старались придти въ себя, коля свое тѣло чѣмъ нибудь острымъ. Убивали другъ друга и безъ всякаго повода, единственно для того, чтобы потушить бѣшенство.
Въ четырнадцатый день густой и тяжелый туманъ спустился на долину, что всегда бываетъ въ этихъ странахъ въ концѣ зимы. Эта перемѣна воздуха увеличила смертность и трупы быстро разлагались въ тепловатой сырости, сдерживаемой каменными стѣнами утесовъ. Влажность, осѣдая на трупахъ, размягчала ихъ, и вся долина покрылась гніеніемъ. Бѣловатый паръ клубился надъ землею; онъ щекоталъ ноздри, пронизывалъ тѣло до костей, раздражалъ глаза. Варварамъ казалось, что это -- послѣднія издыханія души ихъ умершихъ товарищей. Ими овладѣло глубокое отвращеніе; они не хотѣли и дотрогиваться до этихъ труповъ, и рѣшились лучше умереть.