Гроза и ливень застигли варваровъ въ худоукрѣпленномъ лагерѣ. Окоченѣлые бродили они на другой день по грязи, отыскивая свои припасы и оружіе. Все это было испорчено и растеряно.
Гамилькаръ явился лично къ Ганнону и, по своей неограниченной власти, ввѣрилъ ему начальство. Старый суффетъ колебался нѣсколько минутъ между своею ненавистью и жаждою власти; наконецъ онъ принялъ. Потомъ Гамилькаръ спустилъ галеру, вооруженную на каждомъ концѣ катапультою, и поставилъ ее въ заливѣ, противъ плота, его заслонявшаго, а самъ посадилъ на суда самыхъ храбрыхъ воиновъ и, направившись къ сѣверу, исчезъ въ туманѣ.
Черезъ три дня, когда собирались возобновить аттаку, въ смятеніи прибѣжали люди съ ливійскаго берега. Гамилькаръ явился къ нимъ и, запасшись у нихъ продовольствіемъ, вторгнулся въ страну.
Тогда варвары пришли въ такое остервенѣніе, какъ будто онъ имъ измѣнилъ. Тѣ, которые болѣе всего скучали осадою, въ особенности галлы Автарита, не замедлили отступить отъ стѣнъ и идти навстрѣчу суффету. Спендій предполагалъ возобновить гелеполу; Мато клялся пробиться до самой Мегары, и никто изъ войска не трогался съ мѣста. Смятеніе было такъ сильно, что никто не подумалъ поставить другое войско на мѣсто галловъ, стоявшихъ у западной части укрѣпленій. Парр'Авасъ наблюдалъ за варварами съ горныхъ вершинъ. Впродолженіе ночи онъ провелъ все свое войско на внѣшную сторону лагуны, но берегу моря, и вошелъ въ Карѳагенъ.
На него глядѣли въ городѣ, какъ на спасителя. Каждый изъ шести тысячъ его воиновъ принесъ подъ полою по мѣшку муки. Онъ привелъ съ собою сорокъ слоновъ, нагруженныхъ съѣстными припасами и сушенымъ мясомъ. Народъ толпился вокругъ слоновъ, давалъ имъ имена. Видъ этихъ животныхъ, посвященныхъ Ваалу, радовалъ ихъ болѣе, чѣмъ помощь, пришедшая въ городъ. Это былъ залогъ вѣрности нумидійцевъ, доказательство, что онъ пришелъ наконецъ защитить ихъ, присоединился къ нимъ.
Принявши привѣтствія отъ старшинъ, Нарр'Авасъ отправился во дворецъ Саламбо.
Онъ не видѣлъ ее съ тѣхъ самыхъ норъ, какъ въ шатрѣ Гамилькара, между четырьмя войсками, чувствовалъ въ своей рукѣ ея холодную нѣжную ручку. Послѣ помолвки она была отправлена въ Карѳагенъ. Любовь его, разсѣянная честолюбивыми мечтами, снова теперь возгорѣлась, и онъ предполагалъ воспользоваться своими правами, жениться на Саламбо и увезти ее. Она не понимала, какимъ образомъ этотъ молодой человѣкъ могъ когда нибудь сдѣлаться ея супругомъ. Несмотря на то, что каждый день она молила Таниту послать смерть Мато, отвращеніе ея къ ливійцу уменьшалось. Она смутно чувствовала, что ненависть, которою онъ преслѣдовалъ ее, имѣла источникъ почти религіозный, и ей хотѣлось видѣть въ Нарр'Авасѣ какъ-бы отблескъ того страстнаго порыва, отъ котораго до сихъ поръ не могла она опомниться. Она желала короче узнать своего жениха, а между тѣмъ его присутствіе смущало ее. Она велѣла ему отвѣтить, что не можетъ принять его.
Гамилькаръ, впрочемъ, приказалъ заранѣе своимъ людямъ не допускать нумидійскаго царя къ дочери. Отложивши до конца войны исполненіе своего обѣщанія, онъ надѣялся прочнѣе сохранить его вѣрность, и Нарр'Авасъ, боясь суффета, удалился. Но съ той поры нумидіецъ высоко поднялъ голову передъ совѣтомъ ста. Онъ измѣнилъ его планы, потребовалъ преимуществъ для своихъ воиновъ и занялъ ими главные посты. Варвары пришли въ немаюе удивленіе, увидя нумидійцевъ на башняхъ.
Еще сильнѣе было удивленіе карѳагенянъ, когда вдругъ прибыли на старой пунической триремѣ четыреста плѣнныхъ ихъ земляковъ, взятыхъ во время сицилійской войны. Это случилось вотъ какимъ образомъ. Гамилькаръ тайно отослать квиритамъ экипажи латинскихъ судовъ, взятыхъ передъ отложеніемъ тирійскихъ городовъ, и Римъ, въ вознагражденіе за эту любезность, возвратилъ плѣнныхъ. Гіеронъ, который царствовалъ въ Сиракузахъ, былъ увлеченъ этимъ примѣромъ. Ему было очень важно для своей безопасности, чтобы римляне и карѳагеняне сохранили равновѣсіе. Такимъ образомъ онъ имѣлъ нужду въ спасеніи послѣднихъ и потому объявилъ себя ихъ другомъ, и послалъ имъ двѣсти быковъ и большой запасъ отличной пшеницы. Была причина еще болѣе глубокая, вслѣдствіе которой карѳагенянамъ старались помочь. Чувствовали, что если наемники восторжествуютъ, то вооружится все, начиная съ воина до послѣдняго поломойщица, и тогда никакое правительство, никакой престолъ не удержится.
Гамилькаръ между тѣмъ опустошалъ восточныя провинціи. Онъ отразилъ галловъ, и варвары сами оказались какъ-бы осажденными. Тогда онъ началъ тревожить ихъ мелкими, частыми нападеніями и мало но малу заставилъ спаться съ позиціи. Спендій долженъ былъ слѣдовать за войскомъ; потомъ уступилъ и Мато.