Постановленіе это сейчасъ же сдѣлалось извѣстно всему Карѳагену; поднялся всеобщій плачъ. Повсюду были слышны рыданія женщинъ. Мужья утѣшали ихъ или бранили среди увѣщаній.
Черезъ три часа новая необыкновенная вѣсть разнеслась повсюду: суффетъ нашелъ источникъ у подножія утеса. Всѣ сбѣжались туда. Изъ отверстія, прорытаго въ пескѣ, пробивалась вода, и уже многіе пили ее, лежа на животѣ.
Гамилькаръ самъ не могъ объяснить себѣ, было ли то внушеніе боговъ или смутное воспоминаніе объ открытіи, сдѣланномъ отцомъ его; но только оставивъ старшинъ, онъ спустился къ берегу и приказалъ невольникамъ рыть песокъ.
Онъ роздалъ одежды, обувь, вино, послѣдніе остатки хлѣба, которые у него были. Онъ открылъ народу всѣ свои кухни, кладовыя и комнаты, исключая покоя Саламбо. Онъ возвѣстилъ, что прибудетъ шесть тысячъ галльскихъ наемниковъ, и, что царь македонскій посылаетъ войско на помощь Карѳагену. Но на другой день припасовъ было уже мало, а на третій къ вечеру они совсѣмъ истощились. Тогда снова на всѣхъ устахъ было постановленіе старшинъ, и жрецы Молоха начали свое дѣло.
Въ черныхъ одеждахъ пошли они расхаживать но всѣмъ домамъ. Многіе, издали завидя ихъ, убѣгали куда нибудь подъ предлогомъ дѣла или покупки. Служители Молоха настигали ихъ и отбирали у нихъ дѣтей. Другіе же безропотно жертвовали ими. Взятыхъ дѣтей отводили въ храмъ Таниты, гдѣ жрецы должны были забавлять и кормить ихъ до наступленія торжественнаго дня. Жрецы явились внезапно къ Гамилькару и, найдя его въ его садахъ, сказали ему:
-- Барка, мы пришли... ты знаешь зачѣмъ... Твой сынъ... Они прибавили къ этому -- что видѣли, какъ на дняхъ вечеромъ, какой-то старикъ велъ его по Маппаламъ.
Въ первое мгновеніе Гамилькаръ словно окаменѣлъ. Но, потомъ, сообразивъ, что всякое сопротивленіе было бы напрасно, утвердительно кивнулъ головою и повелъ жрецовъ въ складочные магазины. Невольники, прибѣжавшіе но данному знаку, остались на сторожѣ вокругъ.
Разстроенный вошелъ онъ въ комнату Саламбо, одною рукою схватилъ Ганнибала, другою связалъ ему руки и ноги, зажалъ ему ротъ поясомъ и спряталъ его подъ постель изъ бычачьей кожи, опустивъ до земли широкую драпировку.
Потомъ онъ началъ быстро ходить взадъ и впередъ по комнатѣ. Подымалъ руки, налагалъ ихъ на самаго себя и кусалъ губы; потомъ вдругъ остановился, какъ вкопанный, неподвижно вперивъ взоры и тяжело дыша, будто въ агоніи. Наконецъ, онъ три раза ударилъ въ ладони. Явился Гидденемъ.
-- Послушай, сказалъ Гамилькаръ:-- ступай, выбери среди невольниковъ мальчика лѣтъ восьми или девяти съ курчавой головой и покатымъ лбомъ и приведи ко мнѣ!... Поскорѣй!