Однажды передъ восходомъ солнца вдругъ послышался со стороны варваровъ оглушительный крикъ тысячи голосовъ. Затрубили свинцовыя трубы и, какъ быки, заревѣли пафлагонскіе рога. Всѣ бросились къ укрѣпленіямъ. Лѣсъ копій и мечей возносился у подножія стѣнъ и бился въ нихъ; прицѣплялись лѣстницы, и въ отверстіяхъ зубцовъ показались головы варваровъ.
Тараны, движимые длинными вереницами воиновъ, громили стѣны, а въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ не было вала, наемники приближались сжатыми колоннами, расположенными такимъ образомъ, что передній рядъ воиновъ совершенно наклонялся къ землѣ, второй рядъ двигался на колѣняхъ, третій возвышался надъ вторымъ, и чѣмъ дальше тѣмъ выше, такъ что послѣдній рядъ стоялъ уже прямо на ногахъ во весь ростъ. При этомъ воины держали щиты надъ головами, тѣсно сплотивъ одинъ щитъ съ другимъ, и когорта представляла видъ огромной черепахи. Камни и стрѣлы, бросаемые въ нее, скатывались внизъ по наклонной плоскости сплоченныхъ щитовъ. Карѳагеняне бросали мельничные жернова, толкачи, чаны, бочки, кровати -- все, что имѣло тяжесть и могло зашибать осаждающихъ до смерти. Нѣкоторые изъ нихъ подстерегали въ амбразурахъ, и когда появлялся варваръ, запутывали его внезапно въ сѣти, и варваръ бился въ нихъ, какъ рыба. Они сами разрушали зубцы своихъ стѣнъ. Края стѣнъ обрушивались, и подымались цѣлыя облака пыли. Катапульты стрѣляли однѣ противъ другихъ; камни, сталкиваясь въ воздухѣ, разлетались въ мелкія дребезги и осыпали сражающихся обильнымъ дождемъ.
Вскорѣ обѣ толпы представляли одну непроницаемую массу людскихъ тѣлъ, пробивавшуюся въ промежутки вала, и съ краевъ менѣе плотную, чѣмъ въ срединѣ. Масса эта колебалась на одномъ мѣстѣ, не двигаясь ни взадъ, ни впередъ. Давили и грызли другъ друга въ рукопашной борьбѣ. Женщины кричали, въ изступленіи свѣсясь между зубцами; ихъ вытаскивали оттуда за одежду, и бѣлоснѣжныя груди ихъ, внезапно обнаженныя черными руками негровъ, обагрялись кровью подъ ихъ кинжалами. Трупы, стѣсненные толпою, не падали и но нѣсколько минутъ держались стоймя, уставивъ впередъ неподвижные очи. Нѣкоторые изъ нихъ, пронзенные копьями насквозь отъ одного виска въ другой, качали головами, какъ медвѣди. Уста, онѣмѣвшія въ минуту крика, оставались открытыми. Отлетали отсѣченныя руки; наносились такіе страшные удары, о которыхъ долго потомъ разсказывали тѣ, которые вышли живы изъ этой битвы.
Стрѣлы сыпались съ вершинъ деревянныхъ и каменныхъ башенъ. Непрерывные выстрѣлы исходили длинными усами изъ толленоновъ.
Раскопавши подъ катакомбами древнее кладбище туземныхъ жителей, варвары стрѣляли могильными плитами. Канаты лопались иногда подъ тяжестью коробовъ, и массы людей съ распростертыми руками падали съ высоты толленоновъ. Тяжело вооруженные ветераны съ самаго полудня ожесточенно атаковали Тенію съ цѣлію проникнуть въ портъ и уничтожить флотъ. Гамилькаръ велѣлъ разложить на крышѣ Камонова храма мокрую солому и зажечь ее. Охваченные дымомъ, ветераны бросились влѣво и смѣшались съ тою страшною толпою, которая бушевала со стороны Мальквы. Колонны, составленныя изъ нарочно-выбранныхъ для этого силачей, наконецъ сломали трое воротъ; но ихъ остановили высокія загородки изъ досокъ, подбитыхъ гвоздями. Четвертыя вороты подаилсь легко; варвары бросились въ нихъ и попадали всѣ въ ровъ, гдѣ были раскинуты для нихъ западни. Автаритъ со своими воинами повалилъ въ сѣверо-восточномъ углу стѣну, въ которой была разсѣянна, задѣланная кирпичами. Почва за стѣною возвышалась; варвары легко взобрались на эту возвышенность, но тамъ нашли другую стѣну, изъ камней и поставленныхъ плашмя деревянныхъ брусьевъ, перемѣжающихся, какъ клѣтки шахматной доски. Этотъ способъ укрѣпленія суффетъ заимствовалъ у галловъ на случай нужды. Галлы, глядя на эту стѣну, вспомнили свои родные города. Они аттаковали ее вяло и были отражены. Вся круглая дорога отъ Камонова храма до Травяного рынка была теперь въ рукахъ варваровъ; самнитяне ударами копьевъ добивали умирающихъ; поднимаясь одною ногою на стѣну, они смотрѣли внизъ на курящіяся развалины, или вдаль на битву, которая постоянно возобновлялась.
Пращники, разставленные сзади, постоянно стрѣляли. Но акарнанскіе пращи ломались отъ долгаго употребленія, и тогда пращники бросали камни руками, какъ пастухи, другіе же метали свинцовыя пули ручкою плети. Зарксасъ, съ шкурой какого-то животнаго на плечахъ, поспѣвалъ всюду и увлекалъ за собою балеарцевъ. Двѣ котомки были привѣшены у него къ бедрамъ. Постоянно опускалъ онъ туда лѣвую руку, а правая рука его размахивалась непрерывно, какъ колесо телеги.
Маю вначалѣ не участвовалъ въ битвѣ лично, чтобы удобнѣе управлять сраженіемъ. Онъ показывался то у залива, гдѣ были наемники, то у лагеря, среди нумидійцевъ, то на берегахъ озера, среди негровъ и постоянно высылалъ изъ долины новыя и новыя толпы воиновъ къ укрѣпленіямъ. Но мало-по-малу онъ увлекся. Сердце его сильно забилось при запахѣ крови, при видѣ побоища, при звукахъ трубъ. Онъ вошелъ въ свой шатеръ, сбросилъ съ себя латы и накинулъ львиную кожу, болѣе удобную для битвы. Морда, которою оканчивалась эта кожа, надѣтая на голову, окружила его лицо рядомъ зубовъ, переднія лапы скрестились на груди, а заднія своими когтями доставали ниже колѣнъ. Подвязавши крѣпкій поясъ, къ которому была привѣшана обоюдоострая сѣкира, съ огромнымъ мечомъ въ рукѣ, яростно ринулся онъ въ проломъ. Какъ садовникъ, который подрѣзываетъ вѣтки изъ и старается подрѣзать ихъ какъ можно больше, чтобы получить больше денегъ, такъ Мато косилъ вокругъ себя карѳагенянъ. Тѣхъ, которые нападали на него съ боку, онъ повергалъ ударами рукоятки; нападающихъ спереди кололъ, а бѣгущихъ рубилъ своимъ мечомъ. Два человѣка разомъ напали на него съ тылу. Однимъ скачкомъ отскочилъ онъ къ воротамъ и низложилъ обоихъ. Мечъ его безпрестанно то подымался, то опускался и наконецъ разбился объ уголъ стѣны. Мато взялся тогда за свою тяжелую сѣкиру и сталъ бить ею карѳагенянъ сзади и спереди, какъ стадо барановъ. Подвигаясь все дальше и дальше, онъ очутился наконецъ одинъ передъ второю стѣною, у подножія Акрополя. Улицы были до такой степени завалены всякими обломками, бросаемыми съ высоты укрѣпленій, что груды ихъ простирались выше стѣнъ. Мато вернулся назадъ чтобы позвать своихъ сотоварищей.
Онъ увидѣлъ, какъ перья ихъ развивались тамъ-и-сямъ среди толпы. Толпа стѣсняла ихъ, они были на краю гибели. Мато бросился къ нимъ, и вотъ кружокъ красныхъ перьевъ сжался. Товарищи Мато примкнули къ нему. Но огромная толпа рвалась изъ боковыхъ улицъ. Тогда Мато былъ поднятъ своими воинами, и его вынесли за укрѣпленія въ такое мѣсто, гдѣ валъ былъ высокъ. Мато отдалъ приказаніе, воины подняли свои щиты выше касокъ. Онъ вскочилъ на нихъ для того, чтобы высмотрѣть такое мѣсто, черезъ которое снова можно было войти въ городъ. И потрясая страшною сѣкирою, онъ шагалъ но щитамъ, словно по бронзовымъ волнамъ: казалось, богъ моря, качаясь на водѣ, потрясалъ своимъ трезубцемъ.
Между тѣмъ но стѣнѣ ходилъ взадъ и впередъ человѣкъ въ бѣлой одеждѣ, безстрастный и равнодушный къ смерти, которая его окружала. Держа правую руку надъ глазами, онъ, казалось, кого-то высматривалъ. Наконецъ, глаза его встрѣтили Мато. И вдругъ его взоры засверкали; синеватое лицо его исказилось, и протянувши тощія руки, онъ осыпалъ Мато градомъ проклятій.
Маго не слышалъ ихъ. Но въ его сердце вонзился такой яростный, свирѣпый взглядъ, что онъ заревѣлъ и бросилъ въ старика длинную сѣкиру. Воины кинулись на Шахабарима. Но Мато упалъ навзничъ въ изнеможеніи и уже болѣе не видѣлъ его. Между тѣмъ становился слышнѣе и слышнѣе издали страшный скрипъ, смѣшанный съ мѣрными хриплыми напѣвами. Это толпа воиновъ тащила громадную гелеполу. Ее тянули бичевами и поддерживали на плечахъ, потому что почва на покатости вала была рыхла для такой ужасной тяжести. Гелепола катилась на восьми обитыхъ желѣзомъ колесахъ; съ утра уже она медленно подвигалась, будто гора лѣзла на гору. Изъ ея основанія выдвинулся громадный таранъ. Отверстія раскрылись съ трехъ ея стороіИ), обращенныхъ къ городу, и во внутренности ея показались воины, одѣтые въ брони. Они всходили и спускались по двумъ лѣстницамъ, проходящимъ черезъ всѣ этажи гелеполы. Нѣкоторые іъ нихъ готовились броситься на стѣны, едва скобы отверстій коснутся ихъ верхушекъ. На верхней платформѣ вертѣлись вороты балистъ и опускался огромный рычагъ катапульты.