-- Награди, мой другъ, награди; многіе заслуживающіе менѣе меня, были отличены. И Бобино хладнокровно продолжалъ курить трубку, междутѣмъ, какъ Бернарь вынулъ ножикъ и, подошедъ къ задней части убитаго животнаго, съ одного маха отрѣзалъ ему хвостъ.
Кабанъ испустилъ тяжелое хрипѣніе.
-- Это что еще? сказалъ Бобино въ то время, какъ Бернарь привязывалъ хвостъ къ пуговицѣ побѣдителя: -- это что еще? Кажется, ты, дружокъ былъ при послѣднемъ издыханіи.
Кабанъ захрипѣлъ въ другой разъ и пошевелилъ лапой.
-- Хорошо, дружокъ, мы тебѣ припомнимъ пулю, и это будетъ очень-забавно.
Едва Бобино кончилъ свою рѣчь, какъ очутился въ десяти шагахъ отъ кабана, съ запыленнымъ носомъ и изломанною трубкою.
Кабанъ, оглушенный, теперь отъ операціи Бернара снова возвратился къ жизни. Сбросивъ съ себя тяжесть, онъ всталъ на ноги, но все еще шатался.
-- А! pardieu! вскричалъ Віоленъ:-- это презабавно; оставьте-ка его на минутку, такъ онъ оживетъ снова.
-- Стрѣляйте по немъ, стрѣляйте! перебилъ Бернаръ, ища своего ружья, которое онъ для удобнѣйшей операціи отложилъ-было въ сторону.
Но уже было поздно: собаки, видя кабана, кинулись на него; однѣ схватили за уши, другія за ляжки и вскорѣ не стало ни одного виднаго мѣста, куда можно было бы попасть пулею. Между-тѣмъ, кабанъ, увлекая за собою всѣхъ собакъ, тихонько подошелъ ко рву, поворотилъ въ кустарникъ и наконецъ совершенно скрылся изъ вида, сопровождаемый Бобино, который, взбѣсившись отъ неудачи, хотѣлъ заслужить награду вторично.