-- Хорошо, сказалъ онъ: -- она воспользовалась моимъ отсутствіемъ, не думая, что я возвращусь такъ скоро. Она меня обманываетъ, и я долженъ убить ее.
Вслѣдъ за этимъ, Бернаръ отвязалъ свои пистолеты и положиль въ одинъ изъ нихъ четырнадцать дробинъ, въ другой семьнадцать; четырнадцать нашли въ томъ пистолетѣ, который остался заряженнымъ, а семьнадцать въ его тѣлѣ. Потомъ, осѣдлавъ лошадь, онъ вывелъ ее изъ конюшни и подвелъ къ дверямъ дома. Взявъ пистолеты, онъ началъ ихъ прятать. Лѣвая чушка была шире правой, и оружіе вошло свободно; что же касается до правой, то Бернаръ хотѣлъ затолкать туда другой пистолетъ насильно. Онъ взялъ чушку одной рукой, ложе пистолета другой. Сотрясеніе сообщилось пружинѣ, раздался выстрѣлъ. Такъ-какъ Бернаръ для большаго удобства держалъ чушку противъ себя, то весь зарядъ, попавъ ему въ лѣвый бокъ, разорвалъ его внутренности.
Факторъ, проходившій въ это время мимо, прибѣжалъ на выстрѣлъ.
-- Боже мой! что это такое, господинъ Бернаръ? спросилъ онъ.
-- То, что я предполагалъ, случилось, бѣдный мой Мортино! Я убилъ своего дядю изъ ружья, а себя изъ пистолета.
-- Вы убили себя? но у васъ ничего нѣтъ!
Бернаръ повернулся къ нему бокомъ: платье еще горѣло и кровь текла ручьемъ.
-- О! Боже мой! что же теперь дѣлать? Нехотите ли, я съищу доктора?
-- Доктора? что хочешь ты, чтобъ онъ сдѣлалъ. Развѣ докторъ спасъ дядю?
-- Но наконецъ, прикажите, что мнѣ дѣлать.