За пятьдесятъ шаговъ отъ дома, всѣ почти остановились.
-- Но нужно же знать наконецъ, что тамъ случилось! сказалъ инспекторъ.
И мы снова, съ трепещущимъ сердцемъ, въ молчаніи, начали приближаться; лошадь, увидавшая нашъ манёвръ, протянула шею и громко заржала. Собаки, силясь изломать рѣшетки конуры, кусали ихъ зубами.
Въ нѣкоторомъ разстояніи отъ дома была кровавая лужа и разряженный пистолетъ. Отъ лужи по направленію къ дому тянулись по снѣгу кровавые слѣды.
На наши крики никто не отвѣчалъ, и мы, по приглашенію инспектора, сами вошли въ домъ.
Въ комнатѣ мы нашли Бернара, распростертаго на полу подлѣ кровати и крутившаго покрывало въ своихъ дрожащихъ рукахъ. Въ изголовьѣ, на ночномъ столикѣ, стояли двѣ бутылки -- одна пустая, другая только-что печатая. У него на лѣвомъ боку была широкая рана, изъ которой текшую кровь лизала любимая его собака.
Бернаръ не остылъ еще совершенно, ибо умеръ не ранѣе, какъ за десять минуть до нашего прихода.
То, что случилось такъ неожиданно, мы узнали отъ фактора сосѣдней деревни, который быль почти свидѣтелемъ происшествія.
Бернаръ былъ ревнивъ, и хотя, какъ мы сказали, эта ревность ни на чемъ не основывалась, однакожь росла быстро. Однажды, пользуясь лунною ночью, онъ отправился за двумя волками, находившимися въ его участкѣ. Спустя часъ по его выходѣ, пришелъ посланный къ женѣ его съ извѣстіемъ, что отца ея ударилъ параличъ, и что онъ хочетъ предъ смертію видѣть дочь свою. Бѣдная женщина, хотя и отправилась, но не могла увѣдомить мужа куда ушла, потому-что ни она, ни посланный не были грамотны.
Возвратившись въ пять часовъ утра, Бернаръ нашелъ домъ опустѣвшимъ. Онъ осмотрѣлъ постель,-- постель была холодна; звалъ жену,-- но она скрылась.