И этотъ праздникъ для меня повторился теперь въ шесть часовъ утра. Я нашелъ всѣхъ своихъ старыхъ пріятелей съ замерзшими бакенбардами, ибо, такъ-какъ я уже сказалъ, вчера шелъ снѣгъ и было ужасно холодно. Возвративъ силу замерзшимъ пальцамъ, мы отправились въ Новый-Домъ. День еще не наступалъ.
Прибывъ на мѣсто Оленьяго-Скачка, -- называемое такъ потому-что, во время охоты герцога орлеанскаго, на этомъ мѣстѣ олень перескочилъ дорогу, пролегающую между двумя отлогостями,-- итакъ, прибывъ на это мѣсто, мы расположили все какъ-нельзя-лучше. Туманъ разсѣялся и насталъ день, совершенно соотвѣтствующій охотѣ. Снѣгъ не падалъ уже съ двѣнадцати часовъ, слѣды остались непокрыты, и еслибъ волки не ушли съ прежняго мѣста, то были бы навѣрно наши.
Мы сдѣлали еще пол-льё и остановились въ виду поворота, гдѣ Бернаръ обыкновенно ждалъ насъ.
Но на этотъ разъ въ просѣкѣ никого не было.
Такое нарушеніе привычекъ въ человѣкѣ столь аккуратномъ, какъ Бернаръ, начало насъ безпокоить.
Удвоивъ шаги, мы скоро пришли къ повороту, откуда виднѣлся Новый-Домъ почти на разстояніи километра.
Благодаря снѣжному покрывалу, разостлавшемуся по землѣ, всѣ предметы даже на довольно-далекомъ разстояніи были хорошо видимы. Глазамъ нашимъ представился маленькій домикъ въ половину закутанный деревьями, и труба камина, высовывавшаяся сверху. Поддѣ домика ходила лошадь безъ сѣдока, хотя совсѣмъ осѣдланная и взнузданная. Все было; не доставало только Бернара.
Общее молчаніе прерывалось жалобнымъ лаемъ собакъ.
Мы посмотрѣли другъ на друга, покачали головою и продолжали приближаться. Все оставалось неподвижнымъ, какъ прежде.
Не дошедъ шаговъ ста до дома, мы невольно начали идти тише. Предчувствіе какъ-бы говорило намъ о какомъ-то близкомъ несчастіи.