Онъ мало-по-малу опускался, и наконецъ, испуская глубокіе вздохи, упалъ на землю.
-- На помощь! вскричалъ я:-- на помощь! Бертелинъ раненъ!
Я подбѣжалъ къ нему вмѣстѣ съ г. Віоленомъ, и вся цѣпь охотниковъ приближалась къ намъ.
Бертелинъ былъ безъ чувствъ; мы его подняли: кровь текла ручьемъ изъ раны, полученной въ лѣвую ляжку; пуля осталась въ тѣлѣ. Всѣ собрались вокругъ умирающаго и спрашивали взглядами, кто изъ насъ выстрѣлилъ такъ неудачно. Но вдругъ взорамъ всѣхъ представился Бернаръ, выходящій изъ лѣса безъ фуражки, блѣдный какъ привидѣніе, съ дымящимся карабиномъ въ рукахъ.
-- Раненъ? раненъ? кто говоритъ, что мой дядя раненъ? кричалъ онъ.
Никто не отвѣчалъ; но только всѣ показали ему на умирающаго, у котораго шла кровь горломъ.
Бернаръ съ пылающими глазами, съ влажнымъ лбомъ, съ всклоченными волосами, сначала приблизился къ раненному, потомъ испустилъ ужасный вопль и, сломавъ ложе своего карабина объ дерево, отбросилъ стволъ шаговъ на 50 въ сторону.
Немного спустя, Бернаръ упалъ на колѣни, прося прощенія у умирающаго; но тотъ уже закрылъ глаза, чтобъ никогда ихъ не открывать болѣе.
Немедленно связали носилки, и, положивъ на нихъ раненнаго, перевезли въ домъ Мона, который стоялъ отъ мѣста происшествія не далѣе 300 или 400 шаговъ.
Бернаръ шелъ возлѣ носилокъ, не говоря ни слова, не проливъ ни одной слезы. Въ это время, одинъ изъ стражей, сѣвъ на лошадь инспектора, поскакалъ искать доктора въ городъ. Докторъ прибыль спустя полчаса и утвердилъ то, что многіе уже подозрѣвали, т. е. что рана была смертельна.