-- Вы настоящий теперь Мефистофель.
Зашла речь о том, что теперь красный цвет вызывает неприятное ощущение.
-- Я теперь уже отошел, но в Одессе после большевиков красный цвет доставлял мне настоящие физические мучения, -- сказал Ян, -- этот халат был сделан еще в шестнадцатом году.
25 мая/7 июня.
[...] Мережковские заботливо относятся к Яну, стараются устраивать переводы его книг на французском языке. Меня трогает это очень. Вообще, репутация часто не соответствует действительности. Про Гиппиус говорили -- зла, горда, умна, самомнительна. Кроме умна, все неверно, т. е. может быть, и зла, да не в той мере, не в том стиле, как об этом принято думать. Горда не более тех, кто знает себе цену. Самомнительна -- нет, нисколько в дурном смысле. Но, конечно, она знает свой удельный вес. [...]
[...] мы сидели в комнате Вл. Ан. [Злобина. -- М. Г.] с ним и с З. Ник. Говорили о поэзии и о поэтах. З. Н. читала свои стихи. Мне нравится, как она читает: просто, понятно. [...]
Ян вдруг спросил:
-- Скажите, как вы могли переносить Блока, Белого? Я совершенно не мог. Я понимаю, что в Блоке есть та муть, которая делает поэтов, но все же многое мне в нем непереносимо. А Белый просто не поэт.
Она защищала их, но слабо, потом прочла свое стихотворение, в котором она говорит, что Христос отвернулся от них и никогда не будет с ними.
2/15 июня