Вчера у Рощиной-Инсаровой17 было приятно: простая квартира, простые хозяева. Муж ее, граф Игнатьев, мне понравился, типа Николая Ростова, честный, дородный офицер, прекрасный сельский хозяин, к ней очень не подходит. Она прежде всего актриса. Не умеет находить простых слов и говорить не в повышенном тоне. [...] Был там и Плещеев, сын поэта [...] кажется, милый, но очень недалекий человек [...]
3/16 июня.
[...] Были на выставке "Мира Искусства". Хорошо, талантливо, но чувствуется во всем нарочитость страшная. Пикассо указал на этот же недостаток Цетлину. -- "Слишком много русского. Вот, например, эта красная краска, может быть, вам, русским, много говорит, а мне она ничего не говорит".
[...] На выставке был весь наш бомонд. [...] Познакомились с Милюковым. Он все просил напомнить, где мы раньше виделись. [...]
4/17 июня.
[...] Гр. Игнатьев хорошо рассказал, как Керенский под зонтиком на фронте говорил речь, смысл которой был: "Вперед, а я за вами". И никто не пошел, кроме офицеров, а сам Керенский даже и за ними не пошел, а отъехал на более дальние и безопасные позиции. [...]
Рощина просила у Земгора 10000 фр. для устройства в Софии драматической школы и образования труппы. Ей отказали. Против были эс-эры.
6/19 июня.
Проснулась поздно. Вошел Ян со словами: -- Большая неприятность, умерла Вера Николаевна Чайковская.
[В тот же день Иван Алексеевич записал (рукопись):]