Приходил прощаться Илюша [Фондаминский. -- М. Г.]. Едет с радостью на Бельведер. Был и Алданов и Лоллий Львов. [...]
26 февраля.
Вернулись с говорящей фильмы11. Любопытное изобретение. Но человек все больше и больше вытесняется машиной. [...]
27 февраля.
[...] Готовлю обед. Был Рощин. Ни копейки! Забегал он и к Нилус. У них уже желтая повестка -- если не заплатят до завтра полудня, то придут описывать. Я покормила Рощина, но дать могла лишь 3 фр., а Ян 2 фр., т. к. у самих одни долги. Сказала ему, чтобы он пришел обедать в воскресенье. [...]
2 марта.
[...] Была Нина Берберова, вся в зеленом, проста, решительна и беспощадна. П. Ал. [Нилус? -- М. Г.] вздумал при ней читать рассказ. Она, даже не слушая его, сказала, что ей пора домой. Потом, выслушав, сказала Галине: "Пойдем" и увела ее в ее комнату. П. Ал. читал очень тихо, сконфузясь. Вот олицетворение беспощадности молодости! А у меня разрывается сердце от жалости к людям.
У Тэффи было многолюдно, просто и, если бы не моя болезнь, приятно. Но драло горло ужасно. Я почти все время молчала. [...] Много видела тех, с кем начинали эмиграцию, и как все постарели.
6 марта.
[...] Милюков сравнивал свой юбилей с "Зарубежным съездом"12 и нашел его "более удачным, чем съезд 1926 г. -- съезд демократии". -- Вот поистине бог бестактности.