[...] Ян сегодня 2 раза сказал, что мой дневник интересен, а я временами так падаю духом, ничего не записываю. [...]
21 июня.
У барона Ховена. Оказывается, барон -- магометанин, все проделал, вплоть до обрезания, 30 лет тому назад. Толст, болтлив, бабий голос, неряшлив, вегетарианец, знает 11 языков, из которых несколько восточных. Он прежде всего русский чудак, барин времен Тургенева, но в современной обстановке. [...] Дом производит беспорядочное впечатление. Ничего без крика и шума не делается. Все суетятся, а толку немного. Русская бестолковость, беспомощность, доброта. [...]
23 июня.
[...] К завтраку пришел Лазаревский 12. Он принес свой дневник. Огромная переплетенная в твердый переплет тетрадь. Он пишет, вклеивает кое-что из газет, всовывает письма, фотографии -- это очень хорошо. -- Он постарел [...] но все еще молод душой. [...] Говорили о Чехове, о том, каким выставила его З. Н. Гиппиус, о том, как о нем писал Лоллий Львов -- уж слишком яростно.
Ян говорил, что Чехов не умел описывать помещиков [...] да и мужики ему не удавались. А вот лавочники в "Овраге", женщина в зеленом во ржах -- удивительно -- прямо в первые ряды мировой литературы.
Оказывается, Овсянико-Куликовский не любил Достоевского, за это его не любит Б. Ал. Лазаревский. [...]
24 июня.
[...] Ян в хорошем настроении, несмотря на нашу жизнь а deux. [...]
10 июля.