[...] За обедом Ян сообщил о внезапной смерти Г. Ев. Львова. Умер легко, ночью. [...] Мне жаль его. Он не желал революции, всю жизнь думал, как бы предотвратить ее, а история поставила его во главе революции. [...] все вышло в его жизни так, как он не хотел6. [...]
9 марта.
[...] Мы долго говорили о нем [Львове. -- М. Г.]. Разбирали, почему он при всех своих моральных достоинствах все же многого не понимал ни в русском мужике, ни в революции. Я помню, как после лекции Яна, где он выступил противником революции и обвинял весь русский народ сверху до низу, а не только высший класс, как делают "февралисты", Львов сказал мне, показывая на сердце: "У меня мужик здесь". Ну, как при таком отношении строить государство? [...]
18 марта.
Приехали Степуны. [...] Ян вечером был весел. Завел разговор с Ек. Мих. о бессмертии души [...]. Ян верит, что существует нечто выше нас, но после смерти не будет личного воскресения, хотя он страстно желал бы этого. -- "Ведь я не верю в смерть".
19 марта.
Парадный обед. Матушка из Камбрэ. [...] Очень милое лицо, немного напоминающее Ел. Анд. [Телешову. -- М. Г.]. Ей лет 36. [...] Она доктор философии. Была атеисткой. Много читала. Толстой заставил ее обратиться к Евангелию. И вскоре она стала страстной католичкой. [... ]
21 марта.
Были у всенощной. Сегодня Вынос Креста. Я нигде так не чувствую свершившегося в России, как в Каннской церкви. [...]
29 марта.