Былъ онъ уже очень-близко, хотя все-еще невидимъ для глазъ; но вдругъ, въ дополненіе къ конскому топоту, я услышала шорохъ въ ближайшемъ кустарникѣ, и вслѣдъ за-тѣмъ, изъ-за густаго орѣшника проскользнула огромная пестрая собака, сдѣлавшаяся теперь предметомъ моего исключительнаго вниманія. Длинная шерсть, огромная голова, львиная осанка, въ совершенствѣ олицетворяли въ ней сказочнаго Гитраша въ томъ видѣ, какъ повѣствовала о немъ краснорѣчивая нянька Бесси. Уже я ожидала, что онъ броситъ на меня свой страшный, сверхъ-естественный взоръ; но, сверхъ чаянія, собака прошла мимо, ласково виляя длиннымъ хвостомъ, какъ-будто въ ознаменованіе дружеской встрѣчи. Затѣмъ появился высокій, статный конь, и на хребтѣ его -- всадникъ со всѣми принадлежностями человѣческой фигуры. Этимъ видѣніемъ рушилось волшебное очарованіе. Гитрашъ всегда путешествуетъ одинъ, въ сопровожденіи иной разъ подвластныхъ ему духовъ, которые, однакожъ, въ англійскихъ сказкахъ, не принимаютъ человѣческаго образа. Нѣтъ, это не Гитрашъ; это былъ просто путешественникъ, проѣзжавшій, вѣроятно, въ Миллькотъ. Онъ молча проѣхалъ мимо, и я пошла своей дорогой. Но сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, я обернулась, привлеченная страннымъ грохотомъ, какъбудто отъ паденія тяжелаго тѣла. За мною ясно послышался раздосадованный голосъ:-- "Ну, какого чорта теперь дѣлать!" Конь и всадникъ барахтались на землѣ; они оба потеряли равновѣсіе и упали, проѣзжая черезъ замерзшую лужу. Собака, припрыгивая, воротилась назадъ, и увидя своего хозяина въ затруднительномъ положеніи, принялась лаять во всю пасть, разсчитывая, вѣроятно, призвать кого-нибудь на выручку. Обнюхавъ потомъ низверженлаго всадника и лошадь, она опрометью бросилась ко мнѣ, и больше, конечно, ей нечего было дѣлать, потому-что никто, кромѣ меня, не могъ явиться на ея призывъ. Я смѣло подошла къ путешественнику, который между-тѣмъ старался высвободить изъ стремянъ свои логи. Его движенія были столько правильны, ловки и сильны, что очевидно онъ не могъ слишкомъ ушибиться; однакожь, я спросила его:
-- Не ушиблись ли вы, милостивый государь?
Онъ бормоталъ про себя какія-то энергическія фразы, и я не дождалась отъ него положительнаго отвѣта.
-- Что я могу для васъ сдѣлать, сэръ? спросила я опять.
-- Станьте подальше, если вамъ угодно, или вовсе убирайтесь прочь, отвѣчалъ онъ, вставая сперва на колѣна, а потомъ на ноги.
Я отошла въ-сторону, и сдѣлалась безмолвною свидѣтельницею тяжелой, отчаянной борьбы, сопровождаемой съ одной стороны кряхтѣньемъ и стономъ лошади, съ другой -- неугомоннымъ лаемъ и воемъ собаки. Несмотря на безцеремонное приглашеніе удалиться прочь, я, однакожь, хотѣла видѣть, чѣмъ кончится это приключеніе. Черезъ нѣсколько минутъ лошадь благополучно поднялась на ноги, и собака замолчала, повинуясь строгому приказанію хозяина. Путешественникъ между-тѣмъ, нагнувшись, ощупалъ свои ноги и колѣни, какъ-бы желая удостовѣриться, не повреждены ли его кости. Вѣроятно чувствовалъ онъ довольно-сильную боль, потому-что прихрамывая, подошелъ къ камню и сѣлъ. Это былъ тотъ же камень, на которомъ я дѣлана свои наблюденія незадолго передъ тѣмъ.
Желая, во что бы ни стало, оказать какую-нибудь помощь, и принять дѣятельное участіе въ этомъ приключеніи, я опять подошла къ сердитому джентльмену.
-- Если вы ушиблись, сэръ, и нуждаетесь въ посторонней помощи, я могу послать къ вамъ кого-нибудь изъ Торнфильда, или изъ этой деревни.
-- Ничего не нужно; благодарю; кости не переломлены.
И онъ опять ощупалъ свою ногу; но на этотъ разъ сильная боль вырвала изъ груди его невольный стонъ.