-- Не шуми такъ, Грація! сказала мистриссъ Ферфаксъ спокойнымъ тономъ:-- помни, что тебѣ сказано.
Грація сдѣлала реверансъ, и, не сказавъ ни слова, воротилась на свое мѣсто.
-- Эта женщина занимается шитьемъ, и помогаетъ иногда Ліи въ домашнемъ хозяйствѣ, сказала мистриссъ Ферфаксъ:-- бываютъ у нея капризы въ иныхъ случаяхъ; но я очень-довольна ея усердіемъ. Кстати, какъ вы нашли вашу новую ученицу?
Разговоръ, своротившій такимъ-образомъ на миссъ Адель, продолжался до-тѣхъ-поръ, пока мы добрались до свѣтлыхъ и веселыхъ комнатъ. Здѣсь, на порогѣ, передъ стеклянной дверью, встрѣтила насъ Адель:
-- Mesdames, vous êtes servies! вскричала она, подбѣгая къ намъ:-- J'ai bien faim, moi!
Въ-самомъ-дѣлѣ, обѣдъ былъ готовъ и поданъ въ комнатѣ мистриссъ Ферфаксъ.
ГЛАВА II.
Надежда на спокойную жизнь, основанная на моемъ первомъ появленіи въ Торнфильдѣ, отнюдь не была обманута моимъ дальнѣйшимъ знакомствомъ съ новымъ мѣстомъ и его жителями. Мистрисъ. въ-самомъ-дѣлѣ, оказалась ласковой и доброй старушкой съ посредственнымъ образованіемъ и ограниченнымъ умомъ. Моя ученица была рѣзвая и живая дѣвочка, избалованная и, отчасти, испорченная своимъ первоначальнымъ воспитаніемъ; но такъ-какъ поручили ее моему полному надзору, и никто не вмѣшивался въ мои педагогическіе планы, то она весьма-скоро забыла свои дѣтскіе капризы и шалости и сдѣлалась послушнымъ ребенкомъ. Большихъ способностей въ ней не оказалось: она не имѣла въ своемъ характерѣ такихъ особенностей, которыя могли бы сколько-нибудь ставить ее выше обыкновенныхъ дѣтей; но за-то не было въ ея натурѣ недостатковъ, свойственныхъ другимъ избалованнымъ дѣтямъ. Въ короткое время она оказала весьма-замѣтные успѣхи, и получила ко мнѣ живую, хотя быть-можетъ не совсѣмъ-глубокую привязанность; я въ свою очередь полюбила ее за веселую болтовню, за усиліе мнѣ нравиться и за простоту ея невиннаго сердца. При такомъ ходѣ дѣлъ, мы обѣ оставались вполнѣ-довольными другъ другомъ.
Этотъ педагогическій отзывъ, безъ-сомнѣнія, найдутъ весьма-холоднымъ или, по-крайней-мѣрѣ, равнодушнымъ, тѣ особы, которыя любятъ свысока распространяться относительно великихъ обязанностей, принимаемыхъ на себя воспитателями юношества; но у меня нѣтъ ни малѣйшей охоты корчить или становиться на ходули для небывалаго самоотверженія педагоговъ: я говорю правду, и отнюдь не намѣрена писать панегириковъ ни чадолюбивымъ родителямъ, ни прекраснымъ дѣтямъ, ни, всего менѣе, себѣ-самой. Я заботилась, сколько могла, о воспитаніи своей ученицы, и любила ее какъ послушную дѣвочку, внимательную къ моимъ урокамъ и совѣтамъ; точно такъ же любила я мистриссъ Ферфаксъ за ея услужливость, доброту и за то удовольствіе, которое она доставляла мнѣ своимъ обществомъ.
Случалось по-временамъ, и очень-часто, выходила я за ворота стариннаго замка и гуляла одна по окрестнымъ полямъ; случалось также, въ ту пору какъ Адель играла съ нянькой, а мистриссъ Ферфаксъ приготовляла въ кладовой варенье, я забиралась на чердакъ и оттуда на кровлю, чтобъ опять полюбоваться природой и окрестными видами. Пусть бранитъ меня кто хочетъ, но, говоря откровенно, я была недовольна своей незатѣйливой судьбой; и въ эту минуту одинокихъ наблюденій недовольство мое принимало обширные размѣры. Мои мысли и желанія стремились далеко за эту ограниченную сферу пустыннаго и безплоднаго прозябанія въ покинутомъ замкѣ -- стремились въ тотъ шумный, исполненный жизни и движенія человѣческій міръ, о которомъ я столько слышала и читала, но котораго никогда не видала собственными глазами. Я желала для себя большей опытности въ жизни, большаго знакомства съ подобными себѣ людьми и гораздо-болѣе разнообразныхъ предметовъ для своихъ наблюденій. Я уважала и цѣнила добрую сторону въ мистриссъ Ферфаксъ и все, что было хорошаго въ моей ученицѣ; но, тѣмъ не менѣе, я вѣрила въ существованіе другихъ, болѣе человѣчественныхъ и благороднѣйшихъ отношеній, и мнѣ хотѣлось подтвердить эту вѣру собственнымъ нагляднымъ опытомъ.