Мистриссъ Ферфаксъ остановилась на минуту позади, чтобъ запереть потаенную дверь; а я между-тѣмъ ощупью нашла выходъ изъ чердака и спустилась внизъ по узкой лѣстницѣ въ длинную галлерею, отдѣляющую переднія и заднія комнаты отъ третьяго этажа. Черезъ блѣдный просвѣтъ узкаго готическаго окошка, я видѣла по обѣимъ сторонамъ небольшія запертыя двери, охраняемыя какъ-будто невидимымъ присутствіемъ фамильнаго духа.
Продолжая медленно подвигаться впередъ по этимъ мрачнымъ переходамъ, гдѣ, повидимому, вѣчно было суждено царствовать могильному спокойствію, я вдругъ услышала... смѣхъ, дикій, пронзительный, рѣзкій, безъ малѣйшихъ признаковъ выраженія веселости. Я остановилась: странный звукъ прекратился только на минуту, и затѣмъ раздался опять еще пронзительнѣе, рѣзче, оглушительнѣе. Громкое эхо раздалось и перекатилось по всему мрачному пространству, переходя изъ одной комнаты въ другую; но я безъ труда могла бы указать на дверь, откуда выходилъ первоначальный звукъ.
-- Мистриссъ Ферфаксъ! закричала я, замѣтивъ, что она спускается съ большой лѣстницы: -- слышали ли вы этотъ громкій хохотъ! Кто это смѣется?
-- Вѣроятно кто-нибудь изъ служанокъ, отвѣчала старушка: -- можетъ-быть Грація Пуль?
-- Да хорошо ли вы слышали? спросила я опять.
-- Очень-хорошо: я часто ее слышу. Она сидитъ за работой въ какой-нибудь изъ этихъ комнатъ, и съ ней, вѣроятно, Лія. Онѣ вдвоемъ шумятъ безпрестанно.
Смѣхъ повторился опять и окончился на этотъ разъ какимъ-то страннымъ рычаньемъ.
-- Грація! воскликнула мистриссъ Ферфаксъ.
Сказать правду, я вовсе не ожидала, чтобъ какая-нибудь Грація явилась съ отвѣтомъ, потому-что смѣхъ былъ до-того трагиченъ и сверхъестественъ, что едва-ли могъ выходить изъ груди человѣка въ нормальномъ его состояніи. Еслибъ привелось мнѣ услышать его первый разъ одной, въ глухую полночь, я, мнѣ кажется, обмерла бы отъ страха. Послѣдствія однакожъ показали, что это самое обыкновенное выраженіе веселья въ торнфильдскомъ замкѣ.
Ближайшая дверь отворилась, и вышла служанка -- женщина лѣтъ тридцати-пяти, толстая, рыжая, съ лицомъ безъ всякаго страннаго выраженія. Не могло быть явленія болѣе пошлаго и и менѣе романическаго.