По выходѣ изъ столовой, она вызвалась показать мнѣ всѣ принадлежности джентльменскаго дома, и я долго ходила съ ней вверху и внизу, удивлялась почти на каждомъ шагу, потому-что все было прекрасно, и содержалось въ стройномъ порядкѣ. Залы въ белъ-этажѣ были великолѣпны въ полномъ смыслѣ этого слова, и даже комнаты третьяго этажа, низенькія и темныя, были интересны по своему старинному стилю. Мебель, присвоенная параднымъ заламъ, перемѣнялась время-отъ-времени, сообразно требованіямъ моды, и вся выносилась въ эти низенькіе покои.. Здѣсь стояли шкафы и кровати, бывшіе въ употребленіи больше чѣмъ за сто лѣтъ; сундуки изъ дубоваго или орѣховаго дерева съ причудливыми изваяніями и фигурами въ прадѣдовскомъ вкусѣ; старинные стулья, узенькіе и съ высокими спинками; вычурныя скамейки съ подушками, на которыхъ еще виднѣлись слѣды полуистертаго шитья, гдѣ некогда бродили нѣжные пальчики, сдѣлавшіеся могильнымъ прахомъ для двухъ послѣдующихъ поколѣній. Всѣ эти остатки сообщили третьему этажу торнфильдскаго замка видъ почтенной древности, временъ давно-исчезнувшихъ изъ памяти людей. Мнѣ понравилось это молчаніе, мракъ и эта идея -- хранить останки прадѣдовской моды; но ни за какія блага въ мірѣ не согласилась бы я провести ночь на этихъ широкихъ и тяжелыхъ постеляхъ съ ихъ старинными англійскими занавѣсами, на которыхъ, съ разными вычурными затѣями, представлены изображенія странныхъ цвѣтовъ, странныхъ птицъ и еще болѣе-странныхъ человѣческихъ фигуръ.
-- Въ этихъ комнатахъ спятъ слуги? спросила я.
-- Нѣтъ, ихъ спальни назади, далеко отсюда. Никому не позволено, да никто и не захотѣлъ бы спать въ этихъ оставленныхъ покояхъ: можно подумать, что здѣсь, но ночамъ витаетъ духъ торнфильдскаго замка, если только вѣрить въ домовыхъ.
-- Такъ я и думаю. Развѣ въ-самомъ-дѣлѣ тутъ не бываетъ привидѣній?
-- Не слыхать и не видать, отвѣчала мистриссъ Ферфаксъ улыбаясь.
-- Но вѣроятно въ здѣшнемъ околоткѣ носятся преданія о фантастическихъ привидѣніяхъ, болѣе или менѣе-страшныхъ для воображенія черни?
-- Не думаю, и мнѣ еще не удавалось слышать здѣсь никакого разсказа въ этомъ родѣ. А говорятъ вообще, что всѣ эти Рочестеры были въ свое время довольно-буйное племя.
-- Да, могила угомонитъ и погаситъ горячку жизни... Куда жь вы идете, мистриссъ Ферфаксъ? спросила я, увидѣвъ, что она взялась за дверь.
-- На крышу: не угодно ли вамъ полюбоваться видами оттуда?
Я пошла за нею по узкой лѣстницѣ на чердакъ, и оттуда, черезъ потаенную дверь, мы обѣ пробрались на кровлю замка. Теперь стояла я въ-уровень съ колоніей воронъ и грачей, и могла видѣть ихъ гнѣзда. Облокотившись на бойницы и опустивъ голову внизъ, я обозрѣвала нивы и дороги, разстилавшіяся вдали наподобіе скатерти, свѣтлый и бархатный лугъ, опоясывавшій со всѣхъ сторонъ сѣрый фундаментъ дома; поле, широкое какъ паркъ, испещренное по мѣстамъ стариннымъ строевымъ лѣсомъ; рощу съ увядающими листьями и украшенную гладко-вычищенными дорожками; церковь на краю деревни; спокойные холмы, озаренные осеннимъ солнцемъ; весь горизонтъ, окаймленный лазурнымъ небомъ съ бирюзовымъ отливомъ. Не было ни одной необыкновенной черты въ этой сценѣ, но все вмѣстѣ имѣло очаровательный видъ. Возвращаясь назадъ черезъ потаенную дверь, я едва могла разглядывать ступени лѣстницы: чердакъ казался теперь грязнымъ и мрачнымъ какъ погребъ, въ-сравненіи съ голубымъ небеснымъ сводомъ, которымъ я любовалась на кровлѣ стариннаго замка.