-- Нѣтъ, этого о немъ сказать нельзя. Онъ вообще привыкъ вездѣ и всегда жить джентльменомъ и требуетъ, чтобъ все сообразовалось съ его желаніями.
-- Любите ли вы его? Любятъ ли вообще мистера Рочестера?
-- О, да, эту фамилію всегда здѣсь уважали. Весь этотъ околотокъ, съ незапамятныхъ временъ, принадлежалъ Рочестерамъ.
-- Но любите ли вы его, мистриссъ Ферфаксъ? Заслуживаетъ ли онъ уваженія самъ-по-себѣ, какъ человѣкъ?
-- Я не имѣю никакихъ причинъ желать зла мистеру Рочестеруъ. Вообще всѣ фермеры находятъ его помѣщикомъ правдивымъ и щедрымъ; впрочемъ онъ никогда не жилъ долго съ ними.
-- Нѣтъ ли въ немъ какихъ-нибудь особенностей? Мнѣ хотѣлось бы знать, какой у него характеръ.
-- Ничего, характеръ неукоризненный, я полагаю, и никто на него не жаловался. Немного онъ страненъ, но это никому не мѣшаетъ. Онъ много путешествовалъ, много видѣлъ, и вѣроятно, много испыталъ. Вообще онъ умный человѣкъ, только я никогда много съ нимъ не говорила.
-- Какія же странности въ его характерѣ?
-- Не знаю право, что вамъ на это отвѣчать. Повидимому не замѣчается въ немъ никакихъ странностей; но это вы чувствуете, когда съ нимъ говорите. Навѣрное никакъ не угадаешь, доволенъ онъ или нѣтъ, шутитъ или сердится. Трудно вообще понять мистера Рочестера:-- я по-крайней-мѣрѣ его нисколько не понимаю; но это ничего: онъ очень-добрый джентльменъ.
Вотъ и все, что я развѣдала отъ мистриссъ Ферфаксъ о ея и моемъ господинѣ. Есть люди, никакъ не способные къ изображенію характеровъ, или къ наблюденію, надъ существенными свойствами въ лицахъ и предметахъ, и добрая старушка очевидно принадлежала къ этому разряду: вопросы мои только путали ее, но не пробуждали въ ней мыслительной силы. Рочестеръ былъ въ глазахъ ея ни больше ни меньше, какъ мистеръ Рочестеръ -- помѣщикъ, джентльменъ, и только. Въ дальнѣйшія изслѣдованія она никогда не входила, и очевидно была изумлена моимъ желаніемъ составить объ его личности болѣе опредѣленное понятіе.