-- Къ-тому же, рано или поздно, Богъ ее накажетъ, добавила миссъ Аббо: -- Онъ поразитъ ее можетъ-быть среди ея нечестивой хандры, и тогда куда она пойдетъ? Ну, Бесси, намъ пора: пусть она остается одна, и дѣлаетъ что хочетъ. Молитесь, миссъ Эйръ, усердно молитесь Господу Богу: если вы не раскаетесь, злая бѣда, чего добраго, спустится къ вамъ черезъ трубу, и тогда, поминай какъ звали.
Онѣ ушли и заперли за собой дверь.
Красная комната, повидимому совсѣмъ лишняя въ домѣ, служила въ рѣдкихъ случаяхъ импровизированной спальней для гостей, когда ихъ съѣзжалось слишкомъ-много въ Гетсгед-Голль, гдѣ они, по принятому деревенскому обыкновенію, оставались на нѣсколько дней. Впрочемъ это была одна изъ самыхъ большихъ и красивыхъ комнатъ въ цѣломъ домѣ. Постель на массивныхъ столбахъ изъ краснаго дерева, завѣшанная со всѣхъ сторонъ краснымъ кашмиромъ, стояла по самой серединѣ, наподобіе раскинутой палатки; два большія окна, съ ихъ всегда опущенными занавѣсками, были на-половину прикрыты широкими фестонами и складками изъ той же восточной матеріи. Полъ застилался краснымъ ковромъ, и широкій столъ подлѣ постели всегда былъ покрытъ краснымъ сукномъ. Гардеробъ, рабочій столикъ и стулья были изъ ярко-полированнаго краснаго дерева, и вся эта мёбель гармонировала съ малиновыми обоями на стѣнахъ. И въ контрастъ съ этими багровыми предметами выставлялись изъ-за кровати груды матрацовъ и бѣлыхъ какъ снѣгъ подушекъ, прикрытыхъ бѣлымъ марсельскимъ одѣяломъ. Столько же одиноко и оригинально въ этой красной опочивальнѣ было огромное, стоявшее въ головахъ постели кресло, нахлобученное бѣлымъ чехломъ.
Комната была холодна, потому-что огонь почти никогда не разводился въ ея каминѣ; была безмолвна, потому-что стояла одиноко, вдали отъ кухни и дѣтской; имѣла торжественный видъ, такъ-какъ было извѣстно, что въ нее никто не входитъ. Только горничная обязана была приходить сюда каждую субботу, чтобъ счистить слои недѣльной пыли съ мебели и зеркалъ; случалось также, что черезъ-весьма длинные промежутки, сама мистриссъ Ридъ навѣщала красную комнату съ единственною цѣлью -- обревизовать одинъ таинственный ящикъ въ гардеробѣ, гдѣ хранились разныя фамильныя бумаги, шкатулка съ брильянтами и миніатюрный портретъ ея покойнаго супруга.
Мистеръ Ридъ умеръ десять лѣтъ назадъ: въ этой комнатѣ онъ испустилъ духъ свой, и здѣсь его тѣло лежало на богатомъ катафалкѣ; отсюда его гробъ перенесенъ былъ въ церковь, и съ этого роковаго дня, багряная комната въ домѣ мистриссъ Ридъ получила свой страшный мистическій характеръ.
Мѣсто, къ которому приковали меня нянька Бесси и сварливая миссъ Аббо, было: низкій оттоманъ подлѣ мраморной каминной полки; прямо передо мной возвышалась великолѣпная постель; по правую сторону стоялъ высокій, темный гардеробъ; по лѣвую бросались въ глаза закутанныя окна, и между-ними огромное зеркало отражало унылое великолѣпіе комнаты и парадной постели, Не зная навѣрное, заперли меня или нѣтъ, я, черезъ нѣсколько минутъ, осмѣлилась встать съ мѣста, и нерѣшительными шагани приблизилась къ дверямъ. Увы! Да: не было тюрьмы безопаснѣе, мрачнѣе и крѣпче моей. Возвращаясь къ своему мѣсту, я остановилась передъ зеркаломъ, и оцѣпенѣлый взоръ мой невольно началъ измѣрять глубину, отражавшуюся въ немъ. Все казалось холоднѣе и мрачнѣе въ этой прозрачной впадинѣ, чѣмъ на самомъ дѣлѣ: странная фигура, выставившая на меня свое блѣдное лицо и руки, распростертыя надъ мракомъ, представлялась мнѣ дѣйствительнымъ духомъ въ родѣ тѣхъ фантастическихъ чертенятъ, о которыхъ Бесси такъ часто говорила въ своихъ волшебныхъ сказкахъ въ длинные зимніе вечера. Я сѣла опять на оттоманъ.
Суевѣріе уже начинало обнаруживать надо мной свое могучее вліяніе, но еще не приспѣлъ урочный часъ для его рѣшительной побѣды. Кровь еще кипѣла и быстро переливалась въ моихъ жилахъ: прошедшая сцена занимала покамѣстъ всѣ мои мысли, и некогда мнѣ было присмотрѣться къ окружающей дѣйствительности.
Бурное и буйное насиліе Джона Рида, обидное и гордое равнодушіе его сестеръ, постоянная и вовсе незаслуженная ненависть ко мнѣ его матери, все это вертѣлось и кружилось въ моемъ взволнованномъ мозгу какъ въ мутномъ и темномъ колодезѣ, заваленномъ всякой дрянью. За-чѣмъ меня бранили, колотили, осуждали всегда и за все? Какая невидимая сила обрекла меня на вѣчныя страданія? Почему никогда и никому не могла я нравиться? И уже ли будутъ напрасны всѣ усилія пріобрѣсти благосклонность окружающихъ меня особъ? Элиза упряма и горда, а всѣ ее уважаютъ. Жорджина избалована, капризна, взбалмошна, сварлива, и между-тѣмъ всѣ и каждый снисходительно смотрятъ на ея проказы. Ея красота, розовыя щеки и золотые локоны, заставляютъ повидимому невольно ею любоваться и выкупаютъ всѣ ея шалости, нерѣдко обидныя и дерзкія. Джонъ грубіянитъ и бранится на каждомъ шагу, и однакожь никто не думаетъ его наказывать. Онъ рѣжетъ для забавы голубей, выкалываетъ глаза маленькимъ павлинамъ, травитъ собаками овецъ, истребляетъ виноградныя лозы въ парникахъ, срываетъ почки дорогихъ оранжерейныхъ растеній, нерѣдко пачкаетъ и рветъ шелковыя платья матери, и между-тѣмъ мальчикъ Джонни всегда -- "ея милый, прелестный, ненаглядный Джонни!" Одной мнѣ не было и нѣтъ никакой пощады, никакого снисхожденія: и глупа я, и скучна, и брюзглива, и дика, и несносна для всѣхъ -- каждый Божій день, съ утра до обѣда, и отъ обѣда до вечера!
Голова моя болѣла, и кровь еще струилась изъ раны: что жь? думалъ ли кто наказать, или по-крайней-мѣрѣ побранить господина Джона за его безсмысленный и безжалостный ударъ? Ни чуть не бывало, и между-тѣмъ всѣ и каждый накинулись на меня съ какимъ-то непостижимымъ остервененіемъ единственно за то, что первый разъ въ жизни, по естественному чувству самосохраненія, я вздумала защищаться противъ его безумнаго насилія!
-- Нѣтъ, это несправедливо, это безчеловѣчно! говорилъ мой разсудокъ, побужденный агоніей сердца къ стремительной дѣятельности.-- Этого не можетъ и не должно быть, и я сама обязана положить конецъ своимъ мучительнымъ пыткамъ. Бѣжать изъ этого дома куда бы то ни было, на тотъ край свѣта, если можно, или, уморить себя съ-голода, отказавшись однажды навсегда отъ пищи и питья!..