Миссъ Темпель сдержала свое слово. Черезъ недѣлю мистеръ Лойдъ прислалъ ей отвѣть, вполнѣ сообразный съ моимъ собственнымъ разсказомъ. Собравъ, всю школу въ одну залу, миссъ Темпель объявила, что, послѣ наведенныхъ справокъ, воспитанница Дженни Эйръ оказывается невинною въ низкихъ проступкахъ, опрометчиво-взведенныхъ на нее тою лэди, гдѣ она жила. Послѣ этого торжественнаго объявленія, классныя дамы поочередно подошли ко мнѣ, подали руки, поцаловали меня, и говоръ удовольствія пробѣжалъ черезъ всѣ ряды моихъ товарищей,
Избавленная такимъ-образомъ отъ незаслуженнаго позора, я съ этой поры принялась работать съ новымъ усердіемъ, рѣшившись во что бы ни стало пробить себѣ дорогу черезъ трудности школьной жизни. Я работала изъ всѣхъ силъ, и успѣхъ вполнѣ соотвѣтствовалъ моимъ ожиданіямъ: память моя, отъ природы довольно-слабая, укрѣплялась отъ постоянныхъ упражненій, разсудокъ созрѣвалъ и становился основательнѣе, всѣ способности совершенствовались быстро. Черезъ нѣсколько недѣль перевели меня и высшій класъ, и не прошло еще двухъ мѣсяцевъ, какъ мнѣ позволили учиться рисованью и французскому языку. Въ одинъ" тотъ же день я выучила всѣ формы глагола "être" и нарисовала первый свой эскизъ. Отправляясь въ постель, я уснула сладкимъ сномъ и всю ночь мечтала о будущей славѣ.
Хорошо сказалъ древній мудрецъ: "лучше обѣдъ изъ травъ, приправленный любовью, чѣмъ откормленный волъ и ненависть внутри дома".
Ни за какія блага въ свѣтѣ я не промѣняла бы теперь ловудскую школу съ ея постоянными лишеніями на великолѣпный Гетсгедъ съ его ежедневною роскошью.
ГЛАВА IX.
Но лишенія и труды въ ловудской школѣ уменьшались теперь съ каждымъ днемъ. Утихли зимніе вѣтры, быстро таяли снѣга, морозы прекратились, и весна замѣтно приближалась. Бѣдныя мои ноги, исцарапанныя, опухшія, хромыя начинали оживать и поправляться подъ благотворнымъ дыханіемъ апрѣльскаго вѣтра. По ночамъ и раннимъ утрамъ кровь уже не замерзала въ нашихъ жилахъ отъ канадской температуры, и дѣти беззаботно бѣгали по саду въ рекреаціонные часы. Въ солнечные дни садовая веранда имѣла великолѣпный видъ, и зелень уже начинала покрывать ея сѣрыя, обнаженныя постели. Цвѣты привѣтливо выглядывали изъ-за листьевъ, обозначаясь въ опредѣленныхъ формахъ подснѣжниковъ, шафрановъ, пурпуровыхъ ушковъ, анютиныхъ глазковъ. По четверткамъ, послѣ обѣда, свободныя отъ классныхъ занятіи, мы долго гуляли по всѣмъ возможнымъ направленіямъ сада, и каждую недѣлю веселый взоръ нашъ останавливался на новыхъ цвѣтахъ, призванныхъ къ жизни плодотворнымъ вліяніемъ весенняго солнца.
Но величайшее наслажденіе, ограничиваемое только предѣлами горизонта, скрывалось для меня за высокими и зубчатыми стѣнами нашего сада. Это удовольствіе состояло въ перспективѣ благородныхъ вершинъ, окаймлявшихъ высокій холмъ, богатый зеленью и тѣнью, и въ прозрачномъ ручьѣ, наполненномъ каменьями. Въ какомъ различномъ видѣ представлялась эта сцена въ зимнюю пору, подъ желѣзнымъ небомъ, когда туманы, разносившіе повсюду опустошеніе и смерть, бродили, по мановенію восточныхъ вѣтровъ, по этимъ пурпуровымъ вершинамъ, смѣшиваясь внизу съ испареніями отъ мерзлой земли. Самый этотъ ручей казался тогда мутнымъ и грязнымъ потокомъ, наполнявшимъ воздухъ неистовымъ ревомъ, который часто смѣшивался съ дикимъ воемъ вихря и дождя, а обнаженныя деревья по его берегамъ имѣли жалкій видъ отвратительныхъ скелетовъ.
Наступилъ прекрасный май, и съ нимъ -- голубое небо, освѣжаемое южнымъ или западнымъ вѣтромъ. Все зазеленѣло, зацвѣло, и дѣятельность растительной силы обнаружилась въ самыхъ высшихъ размѣрахъ. Высокая ясень, ель и помертвѣлый дубъ снова были призваны къ великолѣпной жизни; лѣсныя растенія горделиво выступили изъ своихъ сокровенныхъ убѣжищъ, и безчисленныя породы мха наполнили всѣ впадины окружающаго лѣса. Часто и съ веселымъ сердцемъ я наслаждалась воскресшею природой, привольная какъ птичка, порхающая гдѣ и какъ ей угодно по лазурному пространству. Никто не мѣшалъ мнѣ бродить, гдѣ я хочу; никто не наблюдалъ моихъ поступковъ. Это необыкновенное приволье для дѣвочки, связанной условіями школьной жизни, требуетъ объясненія.
Мѣстоположеніе ловудскаго института, окруженнаго со всѣхъ сторонъ лѣсами и холмами, очаровательно во многихъ отношеніяхъ -- это уже видѣлъ читатель; но здорово оно или нѣтъ, это другой вопросъ.
Лѣсная долина, гдѣ помѣщалась наша школа, была колыбелью тумановъ и зловредныхъ испареній, распространявшихъ повсюду смертельную язву, которая, вмѣстѣ съ началомъ весны, пробиралась въ "Благотворительный Сиротскій Институтъ", навѣтривая гнилую горячку на тѣсный дортуаръ и классную залу. Въ началѣ мая, дѣтское училище превращалось въ госпиталь.