Скудная пища, нерѣдко голодъ и всегда дурное платье, неспособное защищать отъ простуды, заранѣе приготовляли дѣтей къ принятію опустошительной гостьи, и къ ея визитомъ, въ лазаретѣ вдругъ лежало по сорока-пяти дѣвицъ. Ученье прекращалось, и школьныя правила не имѣли болѣе силы. Здоровымъ дѣвушкамъ предоставлялась неограниченная свобода, потому-что докторъ рекомендовалъ имъ постоянное движеніе и открытый воздухъ, да и безъ этой рекомендаціи никто не имѣлъ бы досуга держать ихъ въ предѣлахъ школьныхъ условій. Все вниманіе миссъ Темпель было теперь поглощено уходомъ за больными, и она проводила всѣ дни въ больницѣ, возвращаясь въ свою комнату только по ночамъ на нѣсколько часовъ. Классныя дамы были заняты упаковкой дѣтскихъ вещей и проводомъ изъ заведенія тѣхъ дѣвицъ, которыя могли на это время найдти пріютъ у своихъ родственниковъ. Нѣкоторыя, бывъ уже заражены, уѣзжали домой только умереть; другія умирали въ школѣ, и похороны ихъ совершались спокойно и скоро, такъ-какъ свойство болѣзни не позволяло никакой отсрочки.
Между-тѣмъ, какъ язва водворялась такимъ-образомъ въ стѣнахъ Ловуда, грозя истощеніемъ и смертью, и распространяя повсюду уныніе и страхъ; между -- тѣмъ какъ всѣ галереи и комнаты пропитывались насквозь больничнымъ запахомъ отъ микстуръ, куреній, пластырей, мазей -- безоблачный май великолѣпно сіялъ надъ высокими холмами и прекраснымъ густымъ лѣсомъ за стѣнами института. Весь нашъ садъ, вдоль и поперегъ, украшены превосходными цвѣтами: фіалки поднялись высоко, какъ деревья, лиліи открыли свои почки, даліи и розы были въ полномъ цвѣтѣ; душистые шиповники, поутру и ввечеру, благоухали смѣшаннымъ запахомъ пряныхъ кореньевъ; но всѣ эти благовонныя сокровища были безполезны для большей части обитательницъ Ловуда, кромѣ тѣхъ, часто повторявшихся случаевъ, когда печальная рука изготовляла букетъ цвѣтовъ, для украшенія розоваго гроба.
Но я и другія здоровыя дѣвицы привольно наслаждались всѣми прелестями роскошной весны. Мы бродили по лѣсу, какъ Цыганки, съ утра до вечера, дѣлали все, что хотѣли, и никто не требовалъ отъ насъ никакого отчета, никто не спрашивалъ, куда мы идемъ и зачѣмъ. Мистеръ Броккельгерстъ и его почтенное семейство никогда уже не приближались къ стѣнамъ института, и хозяйственныя распоряженія шли безъ нихъ своимъ чередомъ; сварливая ключница, изъ опасенія заразы, поспѣшила убраться въ ближайшій городъ, а преемница ея, непривычная къ условнымъ распоряженіямъ новаго жилища, снабжала насъ щедрою рукою кухонными принадлежностями. Притомъ больныя кушали очень-мало, и всѣ; ихъ порціи доставались здоровымъ. Случалось очень-часто, что не было времени приготовить правильный обѣдъ: въ такомъ случаѣ; новая ключница раздавала намъ холодные паштеты, сыръ и хлѣбъ, и съ этимъ богатымъ запасомъ мы отправлялись въ лѣсъ, выбирали любимыя мѣста и угощались пышнымъ обѣдомъ.
Моимъ любимымъ мѣстомъ былъ гладкій и широкій камень, выставлявшійся на самой серединѣ ручья, который нужно было перейдти въ бродъ, чтобъ достигнуть до этого пункта. На этомъ камнѣ, но обыкновенію, съ большимъ комфортомъ усаживалась я и временная моя подруга, Мери Анна Вильсонъ, дѣвушка умная и опытная, съ прекрасными манерами, которыя мнѣ особенно нравились. Хотя старше меня только нѣсколькими годами, она, какъ мнѣ казалось, хорошо знала свѣтъ, и разсказывала о немъ множество интересныхъ анекдотовъ, раздражавшихъ мое любопытство. Такъ-какъ при всемъ этомъ на мои недостатки смотрѣла она сквозь пальцы, не дѣлая никакихъ выговоровъ и упрековъ, то мы въ короткое время сошлись и поладили совершенно. У ней былъ даръ разсказывать, у меня -- судить и дѣлать замѣчанія; она любила отвѣчать, я -- спрашивать, и такимъ-образомъ мы всегда оставались вполнѣ; довольны другъ другомъ.
Гдѣ же между-тѣмъ была Елена Бернсъ, и почему я не проводила съ нею этихъ беззаботныхъ дней? Развѣ я забыла ее, или чѣмъ-нибудь провинилась въ ея невинномъ обществѣ? Мери Анна Вильсонъ безъ-сомнѣнія во всемъ была гораздо-ниже моей первой подруги: она умѣла только разсказывать забавные анекдоты и безъ умолку болтать о разныхъ пустякахъ, между-тѣмъ какъ Елена Бернсъ внушала своей бесѣдой наклонность къ удовольствіямъ высшаго разряда. Никогда я не уставала ее слушать, и вполнѣ сознавая ея превосходство надъ собою, всегда питала къ ней чувство сильной и нѣжнѣйшей привязанности. Да и могло ли быть иначе, когда Елена, во всѣ времена и при всѣхъ обстоятельствахъ, обнаруживала ко мнѣ самую искреннюю дружбу, не возмущаемую никакими недостатками моего вспыльчиваго характера?
Но теперь Елена Бернсъ была больна уже нѣсколько-недѣль, и я не знала, въ какой изъ верхнихъ комнатъ скрыли ее отъ моего взора. Она лежала, какъ мнѣ сказали, не въ больницѣ, вмѣстѣ съ другими паціентками, страдавшими гнилой горячкой, потому-что болѣзнь ея была чахотка; и я воображала, въ своемъ неведѣніи, что время и медицинскія пособія легко могутъ исцѣлить чахотку, какъ болѣзнь нисколько не опасную для молодой дѣвицы.
Однажды вечеромъ, въ началѣ іюня, я слишкомъ-долго оставалась въ лѣсу съ Мери Анной. Отдѣлившись, по обыкновенію, отъ другихъ дѣвицъ, мы зашли далеко, такъ-далеко, что потеряли наконецъ дорогу, и должны были о ней справиться въ уединенной хижинѣ, гдѣ; жили старикъ съ старухой, смотрѣвшіе за стадомъ полу-дикихъ свиней, которыя кормились лѣсными жолудями. По возвращеніи домой, мы нашли у садовой калитки верховую лошадь, которая, какъ мы знали, принадлежала доктору, ѣздившему въ нашъ институтъ. Мери Анна замѣтила, что вѣроятно кто-нибудь слишкомъ-боленъ, иначе въ такую пору не послали бы за мистеромъ Батсомъ. Подруга моя вошла въ домъ, а я осталась на нѣсколько минутъ въ саду, для того, чтобъ посадить коренья, собранные въ лѣсу. Былъ чудный вечеръ, ясный и тихій; благоуханіе, при выпавшей росѣ, быстро распространилось по всему саду. Луна величественно выплывала на восточной части неба, тогда-какъ пылавшій западъ обѣщалъ прекрасную погоду на другой день. Я наслаждалась вдоволь и отъ полноты души; по вдругъ пришла мнѣ въ голову печальная мысль:
-- О, какъ мучительно теперь лежать въ постелѣ, и ожидать смерти со дня-на-день! Прекрасенъ этотъ міръ!
Въ эту минуту отворилась садовая калитка, и оттуда вышелъ мистеръ Батсъ, въ сопровожденіи больничной сидѣлки. Когда докторъ сѣлъ на свою лошадь и отъѣхалъ на значительное разстояніе, я подбѣжала къ этой женщинѣ и спросила:
-- Какова Елена Бернсъ?