-- Еслибъ, въ-самомъ-дѣлѣ, міръ тебя ненавидѣлъ и считалъ преступною -- какая нужда? Будь только покойна твоя совѣсть, и ты никакъ не въ-правѣ жаловаться на судьбу. Истинное счастіе включено въ насъ самихъ.
-- Нѣтъ, Елена, совѣсть моя чиста и покойна; но этого мало для меня, Я соглашусь скорѣе умереть, чѣмъ жить одинокой среди особъ, которыя меня не любятъ. Послушай: для-того, чтобъ заслужить любовь твою, или миссъ Темпель, я не задумавши согласилась бы переломить себѣ руку, или подставить свою грудь подъ копыто лошади, или...
-- Перестань, Дженни! Ты слишкомъ-высоко думаешь о люби своихъ ближнихъ и чрезмѣрная пылкость увлекаетъ тебя. Верховная рука, создавшая твою бренную плоть и оживившая ее безсмертною душою, окружила тебя такими силами, которымъ нѣтъ ничего соотвѣтствующаго въ наружномъ мірѣ. Кромѣ этой земли, населенной бренными существами, есть другой невидимый міръ и особое царство духовъ блаженныхъ: этотъ міръ повсюду окружаетъ насъ, и эти духи наблюдаютъ всѣ наши поступки, потому-что имъ поручено всемогущей властью охранять и берчь ввѣренныхъ имъ людей. Пусть презрѣніе и стыдъ сопутствуютъ намъ на пути кратковременной жизни, пусть даже ненависть и злоба провожаютъ насъ въ могилу -- ангелы небесные видятъ наши страданія и готовы засвидѣтельствовать нашу невинность передъ Богомъ. Должно всегда имѣть въ виду, что земля есть ни что иное, какъ юдоль плача и скорбей, и что истинное наше отечество на небесахъ, гдѣ милосердый Отецъ увѣнчаетъ наши страданія достойною наградой. Зачѣмъ же давать волю отчаянію и тоскѣ., какъ-скоро намъ извѣстно, что жизнь коротка, и что за предѣлами могилы ожидаетъ насъ вѣчная слава? Я знаю, ты невинна и, въ моихъ глазахъ, не имѣютъ ни малѣйшаго значенія тѣ ужасныя клеветы, которыя, по-видимому, съ такимъ наслажденіемъ повторялъ передъ нами мистеръ Броккельгерстъ: пусть страдаетъ за нихъ совѣсть твоей тётушки, но не позволяй самой-себѣ увлекаться пустыми призраками. Твой верховный судья не мистеръ Броккельгерстъ, и не ему ты обязана окончательнымъ отчетомъ въ дѣлахъ своей жизни.
Я не отвѣчала. Елена успокоила меня, но не знаю какъ и отчего, въ этомъ спокойствіи заключалась значительная доля невыразимой грусти. Я чувствовала при этихъ словахъ странное впечатлѣніе ужаса, не понимая его источника, и когда она, по окончаніи рѣчи, огласила воздухъ сухимъ кашлемъ, я забыла на минуту свою собственную грусть и увлеклась невольнымъ участіемъ къ ней самой.
Облокотившись головою на плечо Елены, я обвилась руками вокругъ ея шеи, и она поспѣшила заключить меня въ свои объятія. Недолго сидѣли мы въ такомъ положеніи, потому-что пришла другая особа и остановилась подлѣ насъ. Лучъ мѣсяца, пробившійся черезъ окно, ярко освѣтилъ ея фигуру, и мы обѣ, въ одно и то же время, узнали въ ней миссъ Темпель.
-- Я пришла за вами, Дженни Эйръ, сказала миссъ Темпель, пойдемте въ мою комнату; и вы, Елена Бернсъ, если хотите, можете также идти съ нами.
По темнымъ лѣстницамъ и галереямъ, мы пробрались, слѣдуя за директрисой, въ спокойную и уютную комнату, гдѣ горѣлъ въ каминѣ яркій огонь. Миссъ Темпель и Елена Бернсъ сѣли на креслахъ, стоявшихъ по обѣимъ сторонамъ камина, а я должна была остановиться передъ директрисой.
-- Ну, другъ мой, все ли теперь кончено? сказала миссъ Темпель, всматриваясь въ мое лицо.-- Довольно ли ты наплакалась?
-- Нѣтъ; моимъ слезамъ, я боюсь, не будетъ и конца.
-- Отчего же?