Когда я такимъ-образомъ предавалась своему страшному отчаянію, кто-то подошелъ и остановился подлѣ меня. Я вздрогнула, подняла голову и увидѣла передъ собой Елену Бернсъ: она принесла мнѣ хлѣбъ и кофе.
-- Встань, милая Дженни: вотъ твоя порція, сказала она.
Но я оттолкнула и кружку и хлѣбъ, какъ-будто чувствуя, что кушанье будетъ для меня отравой въ моемъ настоящемъ положеніи. Елена посмотрѣла на меня съ изумленіемъ и молча прислушивалась къ моему громкому рыданію. Она сѣла на полу подлѣ меня, обняла руками свои колѣна, положила на нихъ свою голову, и въ этомъ положеніи оставалась долго, не говоря ни слова, какъ безмолвная Индіянка. Я начала первая разговоръ:
-- Елена, зачѣмъ пришла ты къ дѣвчонкѣ, которую теперь всѣ считаютъ лгуньей?
-- Какъ всѣ? Это несправедливо, Дженни. Не болѣе восьмидесяти особъ были свидѣтелями вашего несчастья, тогда-какъ сотни мильйоновъ не знаютъ даже о существованіи ловудской школы.
-- Какая мнѣ нужда до этихъ мильйоновъ? Весь мой міръ состоитъ только изъ восьмидесяти особъ, и эти особы презираютъ меня.
-- Ты ошибаешься, Дженни. Никто здѣсь, по всей вѣроятности, не чувствуетъ къ тебѣ никакого отвращенія, и я увѣрена, что дѣвицы жалѣютъ тебя.
-- Какъ могутъ онѣ жалѣть послѣ того, что слышали отъ мистера Броккельгерста?
-- Но мистеръ Броккельгерстъ еще не Богъ знаетъ что. Здѣсь его не очень любятъ, да онъ и не старается чѣмъ-нибудь заслужить дѣтскую любовь. Совсѣмъ другое дѣло, если бы онъ обошелся съ тобой, какъ съ своей фавориткой: тогда, нѣтъ сомнѣнія, нашлись бы у тебя враги, скрытные или явные; но теперь совсѣмъ напротивъ: большая часть дѣвицъ принимаютъ въ тебѣ истинное участіе. Думать надобно, что день или два, классныя дамы и дѣвицы будутъ смотрѣть на тебя съ нѣкоторою холодностью; но будь увѣрена, дружескія чувства глубоко скрыты въ ихъ сердцахъ, и если ты по-прежнему станешь вести себя хорошо, общая привязанность къ тебѣ даже увеличится послѣ этого несчастія. И притомъ, Дженни...
-- Что такое, Елена? Договаривай, пожалуйста, сказала я, взявъ ея руку. Она пристально посмотрѣла мнѣ въ глаза и продолжала такимъ-образомъ: