Я задрожала и чуть не повалилась на полъ; но двѣ взрослыя дѣвушки, сидѣвшія подлѣ, выдвинули меня изъ за-стола, и передали на руки миссъ Темпель, которая, помогая мнѣ идти, шептала на ухо:
-- Не бойся, мой другъ, я видѣла, что это случайно: тебя не накажутъ.
Этотъ ласковый шопотъ острымъ кинжаломъ вонзился въ мое сердце.
"Еще минута, и она станетъ презирать меня какъ лицемірку!" думала я, чувствуя въ то же время, какъ сильнѣйшая, изступленная злоба волнуетъ всю мою кровь. Мистриссъ Ридъ, Броккельгерстъ и компанія, завертѣлись въ моихъ глазахъ, какъ гнусные разбойники, достойные позорной казни. Я была, повидимому не то, что Елена Бернсъ.
-- Поставьте сюда эту скамейку, сказалъ мистеръ Броккелнерстъ, указывая на высокую скамью, которую только-что оставила старшая перваго класса. Скамейку поставили.
-- Пусть она встанетъ на нее!
И меня встащили, кто и какъ, я уже не могла понять, потому-что всѣ предметы перепутались въ моей головѣ. Я чувствовала только, что теперь стояла передъ самымъ носомъ Броккельгерста, и что онъ впился въ меня своими страшными глазами.
-- Милостивыя государыни, сказалъ онъ, обращаясь къ своей семьѣ:-- миссъ Темпель, классныя дамы и дѣти, видите ли вы эту дѣвчонку?
Конечно видѣли, и я чувствовала, какъ глаза ихъ, словно зажигательныя стекла, обратились на мою пылающую кожу.
-- И такъ вы видите, что она еще молода, и различаете въ ней всѣ формы обыкновенныхъ дѣтей. Господь, въ неизрѣченной Своей благости, даровалъ ей фигуру, общую всѣмъ намъ, и нѣтъ на ея лицѣ замѣтныхъ признаковъ нравственнаго безобразія. Кто же могъ бы подумать, что злой духъ уже отъискалъ въ ней свою покорную и усердную слугу? Это однакожъ, смѣю насъ увѣрить, не подвержено никакому сомнѣнію.